Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

крови, испанка на деле, распутница в жизни; все это, однако, и близко не будет соответствовать описанию той, чья хитрость запятнала саму землю и отравила воздух. Ее уничтожение будет самым справедливым избавлением из всех, что знала церковь. – Говоря это, он энергично размахивал руками.

– Вы только задумайтесь над ее преступлениями: присвоение себе герба и титула английской королевы, устройство замужества с герцогом Норфолком без ведома королевы, поднятие мятежа на севере. Обращение через Ридольфи за иностранной помощью к папе, испанцам и другим, с тем чтобы потом захватить Англию.

– Содействие появлению папской буллы об отлучении королевы Елизаветы, – добавил кто-то еще.

– Давайте отрубим ей голову и прекратим весь этот шум! – сказал Ричард Галлиз, член парламента от Нью-Виндзора.

– Согласны!

Объединенный комитет обеих палат парламента явился к Елизавете с предложением: либо казнить Марию, либо, по крайней мере, исключить ее из списка наследников трона и издать закон о предании ее суду за измену, если с ее именем будет связан хоть еще один заговор.

Однако Елизавета наотрез отказалась:

– Как я могу убить птицу, которая, спасаясь от ястреба, опустилась у моих ног, прося защиты? Совесть и честь не позволяют мне этого!

Тогда члены парламента высказали ей третье предложение: дать наконец согласие на казнь герцога Норфолка.

Елизавета прогуливалась в полдень по саду в Хэмптон-Корт. Была середина мая. Она любовалась только что распустившимися цветами примулы, водосбора и розами и, конечно же, обошла все грядки с клубникой, ведь это была ее самая любимая ягода. Кристофер Хаттон упомянул как-то, что хотел бы арендовать Холборнское поместье епископа Или, потому что – это была одна из причин – там росла великолепная клубника.

– Тогда я смог бы засыпать вас корзинами с клубникой, – хвастал он.

– Ну уж нет! Сок клубники оставляет пятна, – запротестовала Елизавета. – Да и епископ, насколько мне известно, ни за что не согласится. Если только я сама не попрошу его. – Она улыбнулась Хаттону, и тот чуть не лишился чувств.

Елизавета прибыла в Хэмптон-Корт несколько дней тому назад, а сегодня ближе к вечеру прибыла часть ее свиты. Они приплыли в расцвеченных фонариками лодках, разноцветные огоньки отражались в воде, все были веселы и пели. Ночной воздух был теплым и нежным. Вся компания направилась к внутреннему дворику, и, казалось, никто не спешил разбрестись по своим комнатам. Вокруг беззвучно вились тучи мошкары, привлеченной светом фонариков.

Только Сесил торопливо шагал по дорожке, прихрамывая и опираясь на свою палку. Ему надо было срочно показать кое-что своей королеве, кое-что такое, что может заставить ее наконец-то действовать.

– Мы изъяли это из корреспонденции шотландской королевы, – сказал он, протягивая ей клочок бумаги, когда они остались наедине. – Это письмо к герцогу Альбе – генералу короля Филиппа! Оно было зашифровано, но нам удалось его расшифровать.

Охваченная чувством страха, Елизавета взяла письмо. Поднеся увеличительное стекло к клочку бумаги, она прочитала: «…а моего обожаемого брата Филиппа я умоляю прислать корабли в Шотландию, забрать моего сына и перевезти его в безопасное место. С меня в Англии не спускают глаз, но, несмотря ни на что, у меня здесь есть друзья и союзники. Мои сторонники представляют собой довольно большую силу, меня также поддерживают некоторые лорды, правда, кое-кто из них в данный момент является узником; но, думаю, английская королева не посмеет посягнуть на их жизни».

– Итак, – изрекла она. – Мария полагает, что я «не посмею» тронуть Норфолка! – Она бросила письмо и поддела его носком туфли. – Неужели она не понимает, что он жив благодаря моему милосердию, а не боязни? Может быть, она считает, что я не королевская дочь и лишена королевской смелости? Разве я пощадила бы ее, не будь у меня смелости? – воскликнула она.

Сесил приложил палец к губам.

– Тише, ваше величество. Ее шпионы могут услышать. Да, она достаточно дерзка и самонадеянна. Все требуют ее казни, а кто ее защищает? Вы! Но совершенно ясно, что она этого не ценит. А теперь позвольте напомнить вам, что герцога Норфолка уже судили и приговор вынесен. Если вы не позволите привести приговор в исполнение, то все в королевстве будут думать так же, как и она: что вы просто не осмеливаетесь это сделать. Они будут считать вас слабой, нерешительной, беспомощной, подобно Ричарду II. И что за этим последует? Мятеж, подстрекательство к бунту и тому подобное. Ради спокойствия в стране, моя королева, вы должны привести приговор в исполнение.

Елизавета отрицательно покачала головой.

– Я не позволю толкнуть себя на шаг, который претит моей совести.

– Если вы хотите спасти ее, тогда отдайте им Норфолка. Вот и все. – Подагра причиняла ему страшные мучения, хотелось сесть и вытянуть ногу. – Либо тот, либо другая. Кого вы выбираете?

– Ни ту ни другого!

– Тогда прочтите вот это письмо от Нокса. Уж оно-то подвигнет вас принять решение. Он настаивает на казни для всех, но особенно – для нее. Он говорит… – Сесил вынул бумагу и медленно прочел: – «…Если Вам не удастся удалить корень, то новые ветки, которые казались погибшими, вновь дадут почки! Она подобна самому стойкому дереву, которое вновь и вновь оживает, как бы Вы его ни обрубали. Сколько бы Вы ее ни охраняли, сколько бы ни запугивали, она снова будет предавать и плести интриги. Или же подстрекать к этому других.

– Но ведь должен же быть способ остановить ее, не прибегая к убийству!

– Нет, мадам. Послушайте дальше, что пишет Нокс: «Вырубите топором корень зла. Пока жива шотландская королева, и корона английской королевы, и ее жизнь будут в опасности!»

– Нокс преувеличивает. – Елизавету била дрожь. – Я думала, он смертельно болен.

– Нет, он тоже пока жив.

В этот момент раздался стук в дверь. Принесли корзинку с запиской, адресованной Глориане, прекрасной богине.

– Полагаю, оно не от Нокса! – сказала Елизавета, разворачивая письмо.

Письмо было от Хаттона:

«Драгоценнейшая, прекраснейшая богиня! Хочу, чтобы Вы отведали этой прелести. Несомненно, Вы слаще и нежнее, чем они. Ах! Я теряю рассудок при одной лишь мысли о том, как Вы будете наслаждаться ими».

Она протянула записку Сесилу. Его брови все выше и выше ползли вверх по мере чтения письма, но он не осмелился засмеяться. А королева заметно повеселела.

В корзине была клубника – красная и ананасно-белая, а также маленькие ягоды, подобные лесной землянике. Хаттон, должно быть, собирал их уже во второй половине дня. Елизавета попробовала одну ягодку и улыбнулась.

– Чудесная, – сказала она, предлагая Сесилу отведать ягоды.

Какое-то время они молча ели клубнику. Затем Елизавета сказала:

– Я признаю Якова VI королем. И дам согласие