Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Антикатолические настроения в Англии достигли уровня истерии. Все громче звучали требования казнить Марию. Ее семья, Гизы, была виновна в массовом убийстве.

Глава 9

Октябрьское небо над Шотландией было ослепительным; через два дня будет отмечаться Хеллоуин. Как правило, природа в это время уже становится мрачной, но в этом году деревья еще украшала золотая листва. Мортону всегда нравился канун праздника, так как, помимо прочего, он, как все считали, был добропорядочным членом пресвитерианской церкви Шотландии. Он подозвал Эрскина и предложил сесть так, чтобы ему были видны деревья за окнами дома Мортона в Далките.

Мортон бесстрастно взглянул на сидящего напротив регента. Длиннолицему Эрскину еще двенадцать лет предстояло управлять Шотландией, пока принцу не исполнится восемнадцать. Казалось, опасность восстановления Марии на троне уже миновала; заговор Ридольфи настроил Елизавету против нее. Теперь уже сама Елизавета старалась отдалить от себя Марию, ей придется платить намного больше того, что имел граф Нортумберленд, – в золоте.

– Дорогой Эрскин, вы выглядите слабым и не очень здоровым. Вы уверены, что совсем поправились после малярии? – заботливо спросил Мортон и налил ему вина.

Эрскин кашлянул.

– Не совсем. Да еще скоро зима, а в Стерлинге такие сквозняки. – Он вновь закашлялся.

– Я думал, вы к этому времени уже освоитесь и привыкнете. Мне казалось, здесь все как следует законопачено.

– Да нет, ветер повсюду так и гуляет. – Он передернул плечами. – Единственное спасение – оставаться в постели, под одеялом. Наш посланник в Дании прислал замечательное нижнее белье, которое действительно согревает, хотя и щекочет кожу.

– Дания… Рад, что хоть что-то пришло оттуда. Ненавижу короля Фредерика! Почему он не выдает нам Босуэлла?

– Надо кончать все эти уловки с «судебным процессом» и попробовать элементарный подкуп, – сказал Эрскин.

Он уставился на стоящее перед ним блюдо из голубиных грудок с можжевельником и жареным седлом кролика, затем наклонился и попробовал. Они обедали вдвоем.

Мортон улыбнулся. Это было всего лишь начало.

– Да, но для этого нам нужны деньги. Насколько вы этого хотите? Сможете ли вы ради этого согласиться на казнь?

– Вы имеете в виду убийство? – уточнил Эрскин, медленно пережевывая пищу.

– Нет, законную казнь. – Мортон отпил большой глоток французского вина из Гаскони. – Казнь матери короля.

– Марии? – Эрскин отложил вилку в сторону и уставился на Мортона.

– Англичане готовы отдать ее в наши руки для свершения правосудия. Кажется, суматоха и беспокойство, связанные с ее содержанием, измотали им нервы. Они – или, скорее, Сесил – заплатят нам, лишь бы мы взяли ее обратно.

– И сколько? – звенящим голосом спросил Эрскин. – А что, если это всего лишь трюк, чтобы восстановить ее на троне?

«Он не согласится на это, – подумал Мортон. – У него расшатались нервы, и он очень устал».

– Я пока еще не знаю. Вопрос в том, согласны ли вы?

– Я не готов ответить. – Он покачал головой. – Нокс слишком быстро слабеет. Он уже не может ходить без посторонней помощи. А что мы будем делать, когда он покинет нас навсегда?

– Тогда сделайте его последние дни счастливыми. – Мортон попытался скрыть нетерпение, звучащее в его голосе. – Не следует упускать случай, пока у англичан не изменилось настроение. Елизавета страшно возмущена заговорами своей кузины. Но, как всякая женщина, она может достаточно быстро изменить свое мнение.

– Я не могу на это согласиться, – наконец изрек Эрскин. – Чудовищное преступление – убить помазанника Божьего. Я не возьму такой грех на душу.

«Кажется, и Елизавета тоже. Господи, какие же трусы нас окружают! Он не может оставаться регентом оставшиеся двенадцать лет, – подумал Мортон. – Он сделает из нас робких девушек и беззубых евнухов. У руля Шотландии должна стоять сила, бессилие ей ни к чему».

– Можете называть это как угодно, – продолжал Эрскин. – Я бы назвал некоторые из наших деяний тиранией и грехом.

Это уже настораживало.

– Уж не собираетесь ли вы вернуться в ваш фамильный монастырь в Инчмахом, Эрскин? Почему вдруг такая смена позиции? – спросил Мортон язвительным тоном.

– Всего лишь размышляю. Именно этого нам не хватает.

– А, тогда ясно. Забудьте об английском предложении. Как поживает маленький король?

Свет, проникавший в окно, отражался в бокале, и в его лучах французское вино было совершенно прозрачным. И тут в голову Мортону пришла мысль.

– Настоящий умница. Спокойный, старательный и послушный. Абсолютно не похож ни на одного из родителей, если, конечно, не скрывает своей подлинной натуры. У него есть любимица обезьянка, – неожиданно вспомнил Мортон. – Он называет ее своей маленькой проказницей и позволяет лазать по себе. Обезьянку совсем еще крошечной подарил ему моряк. Она единственное существо, которое он любит.

– Его мать пыталась прислать ему пони, но мы не позволили, – вспомнил Мортон. – Надеюсь, он по-прежнему ненавидит ее?

– Да. Уж Бьюкенен заботится об этом.

– Хорошо. Все же он может однажды попытаться освободить ее.

– Нет, вряд ли, – ответил Эрскин. – Думаю, он будет дорожить своим троном и не захочет уступить его кому бы то ни было. Так что вся эта ненависть к Марии, возможно, окажется ненужной. – Он печально посмотрел на Мортона.

«А он изменился! – подумал Мортон. – Он вырабатывает для себя какой-то новый курс. На последующие двенадцать лет? Нет!»

Сменив тему, они обсудили сплетни о Хаттоне, новом фаворите Елизаветы, о переводе «Комментариев Цезаря», книги, только что напечатанной в Англии, о протесте, который заявил русский царь Иван Грозный в связи с кровопролитием во время Варфоломеевской ночи. Дрейк с благословения Елизаветы на днях отправился пиратствовать к берегам Испании. В Лондоне открылась Королевская биржа; по словам очевидцев, она была великолепна. В битве при Лепанто армия Филиппа нанесла поражение турецкой армии под предвадительством Али-паши. Это было великолепное морское сражение. Флот Сулеймана был уничтожен, при этом было освобождено десять тысяч галерных рабов, все они были христианами. К несчастью, такая победа дала Филиппу возможность бросить все силы на уничтожение еще одного своего врага – еретиков.

– Мы живем в замечательное время, – сказал Эрскин.

Он взглянул на сладости, которые только что принес и поставил перед ним на стол сам Мортон. Там было что-то с миндалем и корицей.

– Обычное деревенское угощение, – сказал Мортон. – Это творог с привкусом лимона. Иногда немного горчит, но таким он и должен быть. Мой повар говорит, что местное население ест его, чтобы набраться сил на зиму.

Они взяли ложки и начали есть творог.

«Вкус своеобразный, чувствуется лимон и что-то еще, – подумал Эрскин. – Похоже на пижму».

Вскоре обед был закончен, и он отбыл, ибо ему предстояло проделать сорок пять миль до Стерлинга.