Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Мужчина внимательно смотрел на него.

– И где же эта девушка?

– В соседней деревне. В… – О боже, как же она называется? – Клагсхамме…

– Как он странно говорит, – сказала женщина. – Он иностранец.

– Да, – сказал Босуэлл. – Это правда, я прибыл на одном из ганзейских судов, я моряк из Любека. Но я был здесь…

– Немец! Неудивительно, что ты не нравишься ее отцу! – Мужчина кивнул своей огромной, как у медведя, головой.

– Но любовь не знает границ, – выпалил Босуэлл. – Вы-то уж это понимаете!

– Может быть, маленькая лодка твоего брата…

– Нет, он рассердится! – сказала женщина.

Мужчина продолжал неумолимо грести к берегу. С пирса доносились какие-то зловещие звуки. Босуэлл обернулся и увидел группу мужчин с факелами, стоящих у самого края пирса. На некоторых была солдатская форма, а в руках аркебузы.

– Вы можете высадить меня здесь, – сказал Босуэлл, кивнув на берег подальше от причала. Он старался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.

– Что это за люди? – спросил мужчина.

Он подогнал лодку к прежнему месту и причалил. Затем он и возлюбленная начали поспешно одеваться.

Пытаясь быть вежливым, Босуэлл кивнул им и перелез через борт.

– Прощайте, – сказал он.

Он быстро пошел по булыжникам в самый темный и самый дальний конец причала. Но ему было слышно, как группа людей с факелами подошла к лодке и стала задавать молодой парочке какие-то вопросы. Затем послышались крики: «Лови, держи его!»

Босуэлл пустился бежать, стараясь удержать равновесие на каменистом берегу. Если бы одним прыжком он смог оказаться в болотистых камышах за сотни ярдов отсюда! Перспектива несколько часов пробираться сквозь них удручала, но это была единственная надежда. Он продолжал бежать, спотыкаясь и пригнув голову. За спиной он слышал топот своих преследователей.

Он добежал до края болота и плюхнулся в трясину. Нырнув, он плыл под водой до тех пор, пока у него едва не разорвались легкие. В болоте было полно водорослей, липкая жижа затягивала его. Вынырнув, чтобы набрать в легкие воздуха, он увидел вокруг лилии и другие болотные растения.

Позади лаяли собаки. Натасканные на подобные погони, они бросились вслед за ним в воду. Чувствуя его близкий запах, они буквально захлебывались от лая.

– По всей видимости, нашему гостю не понравились его апартаменты, – заметил капитан Кос.

Солнце сквозь распахнутые окна заливало все помещение ярким светом. Босуэлла провели через двор в контору коменданта замка. Он здесь был впервые. Сквозь узкие окна виднелась гавань, где так бесславно закончился его побег. Торговые суда с высокими мачтами спокойно покачивались на волнах, за ними виднелись маленькие лодки, а еще дальше простиралось болото. Они выглядели так радужно и маняще в лучах июньского солнца…

Босуэлл молчал.

– Да, – продолжал Кос. – Мы старались устроить его поудобнее, дать ему самое просторное и отапливаемое зимой помещение… однако его это не удовлетворило. Он отплатил нам черной неблагодарностью, хотел сбежать от нас. А мы, его гостеприимные хозяева, были бы сурово наказаны. – Он бросил меланхолический взгляд на Босуэлла. – Он, наверное, о нас совсем не подумал.

Капитан быстро подошел к столу и написал несколько приказов.

– Я с большим сожалением удовлетворяю ваше желание покинуть нас. Есть другая тюрьма, которая заставит вас с тоской и сожалением вспоминать о нашей. Но, как говорят поэты, поистине мы не ценим благо, пока его не лишимся. Вскоре вы по достоинству оцените и еще не раз с тоской вспомните дни, проведенные в Мальме. Но будет слишком поздно. – Он кивнул двум стражникам: – Вам придется сопроводить этого господина к его новому месту пребывания. Возьмите повозку, в ней вы повезете его через Зеландию[15].

– Куда меня отвезут, сэр? – поинтересовался Босуэлл.

– В государственную тюрьму Драгсхольм, – ответил Кос.

Стражники в изумлении открыли рты.

Повозка катилась по простиравшейся к западу от Копенгагена равнине, называемой Зеландией. Босуэлл сидел со связанными за спиной руками. На ноге красовался железный браслет, соединенный цепью с крепко прикрученным ко дну повозки болтом; однако Босуэлл имел возможность подняться и стоя обозревать окрестности.

Небо напоминало свежевыстиранную простыню, туго натянутую на горизонтальной раме для просушки. Над головой весело щебетали птички, словно насмехаясь над Босуэллом за его неумение летать. Он наслаждался свежим воздухом и открывавшимся перед ним простором, любовался шелестящими на легком ветерке колосьями, которые, склонившись друг к другу, о чем-то тихо шептались. Эта картина навевала ему воспоминания о пограничных землях между Англией и Шотландией; они теперь были потеряны для него навсегда, и Босуэлл едва сдерживал слезы. Проехаться бы еще раз по тамошним полям, галопом проскакать на лошади, увидеть своих собак… Интересно, сколько же пометов новых щенков появилось там за эти годы? Если бы у него была возможность, он бы улучшил породу, постарался бы создать совершенного терьера – неутомимого, преданного, сильного бойца, какими были люди, служившие на границе.

Им предстояло проехать через всю Зеландию. До Драгсхольма оставалось почти пятьдесят миль, а это для повозки – несколько дней пути. Возница и два стражника остановились у постоялого двора перекусить. Они позволили Босуэллу пойти с ними, но вместе с браслетами и цепью на ноге. Ему развязали руки, чтобы он мог есть, но не дали ножа, чтобы резать сыр или хлеб. Они сами нарезали ему и сыр, и хлеб, словно ребенку.

Вот так просто сидеть, пить холодное пиво из кружки и наслаждаться едой – Босуэлл, как маленький, радовался всему этому. Прежде все это было так естественно, что он и не ценил подобные простые вещи. А сейчас он все воспринимал так, словно все это совершается в последний раз.

Никто не мог сказать ему ничего определенного о Драгсхольме, все знали лишь, что это государственная тюрьма, окруженная глубоким и широким рвом, заполненным водой, а ее начальника зовут Франс Лауридсон, а его заместителя – Олаф Нильсон. Ни тот ни другой не имели титулов, а это означало, как заключил Босуэлл, что король назначил на эту должность простых людей, которые служат ему правдой и верой. Для него, человека знатного происхождения, данное обстоятельство не сулило ничего хорошего. Как правило, такие люди ненавидят пэров.

Повозка приближалась к Драгсхольму, который был подобен кораблю среди моря пшеничных полей, в окружении лесистой местности. По мере приближения к тюрьме она казалась все больше и выше и обретала все более грозный вид. И наконец их взору предстала настоящая крепость.

Повозка остановилась перед тяжелыми укрепленными воротами с опускающейся решеткой и сторожевой будкой.