Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Она выбрала золотую нить, которой собиралась расшить блестящую поверхность щитов, мечей и шлемов. Якову сейчас почти десять лет, и он находится под опекой графа Мортона. «Бедный ребенок, он, в сущности, такой же узник, как и я. С одной лишь разницей: каждый новый год приближает его освобождение, у меня же все наоборот. Наступит день, и он станет взрослым, тогда он сможет расправиться со своими тюремщиками и надзирателями».

Все эти годы Мария писала ему письма и посылала подарки, но ответа не получала. Она продолжала писать, совершенно не ведая, что происходит с ее посланиями. Она уже заготовила письмо, которое должно сопровождать этот подарок, тщательно подобрав нужные, с ее точки зрения, слова. Она призывала его быть преданным Богу и помнить свою мать, «ту, которая выносила и родила его».

Она вздохнула и потерла ладонью глаза. Последнее время они причиняли ей беспокойство. Она так много времени проводила за шитьем, чтением, письмами, что глаза ее от чрезмерного напряжения стали болеть. Мария почувствовала, как расслабились мускулы на лбу, когда она оторвала взгляд от работы и посмотрела вверх.

Пора прекратить щуриться, уговаривала она себя.

Мария подозвала маленьких спаниелей, они быстро затопали своими лапками по гладкому полу, помахивая хвостиками и высунув языки. Они всегда забавляли ее. Единственные существа, которые чувствовали себя в этом месте счастливыми.

– Ах вы мои маленькие, – умилялась Мария. – Мне кажется, сегодня на обед будет цыпленок, а может, и баранья косточка. Я вам что-нибудь принесу.

Колокольчик возвестил время обеда. Дамы дружно поднялись и направились в залу, где стояли накрытые белыми скатертями длинные столы. Они никогда не делили трапезу со Шрусбери, которые обедали в большой гостиной; два двора никогда не сходились вместе.

По обыкновению, на обед подавали шестнадцать блюд – семь мясных, три овощных, три супа и три сладких десерта. Сидящие за трапезой были подобны сомнамбулам. Так было вчера, и так будет завтра.

«Теперь я знаю, что такое вечность, – подумала Мария. – Какой-то шутник сказал однажды: „Вечность – это два человека и ляжка оленя“. Он сказал так, потому что у него перед глазами не было изо дня в день одних и тех же сорока человек и шестнадцати постоянных блюд».

После завершения трапезы все дружно поднялись из-за стола. Мужчины сейчас вернутся к своим обязанностям и будут выполнять их не спеша, коротая время. Кучер будет натирать колеса кареты, не успевшие утратить блеск от вчерашнего натирания. Аптекарь – переставлять с места на место бутылочки – экстракт корня мандрагоры он поставит на место настойки купены и молочной сыворотки. Горничные – проветривать и чистить платья королевы, вполне свежие после вчерашнего проветривания, и укладывать на прежнее место. Они еще раз сложат и так прекрасно уложенные одежды. Грумы выведут на прогулку трех лошадей королевы – самой королеве это не дозволено. Секретари займутся складыванием писчей бумаги и приведением в порядок воска для печатей. Впереди у них еще по крайней мере часов десять, прежде чем они смогут отправиться спать лишь затем, чтобы назавтра начать все сначала.

Пока Мария медленно, с трудом превозмогая боль, шла к себе в покои, она пыталась решить, чем ей заняться – шитьем или лучше почитать что-нибудь из трудов по истории? А может быть, ей разрешат погулять с собачками во внутреннем дворике? Но колени и лодыжки болели так сильно, что любая прогулка была бы невыносима. К тому же болела голова.

– Мадам, – произнес Бургуэн, прихрамывая рядом с ней. – Мне кажется, сегодня вы идете особенно медленно.

Она бросила на него удивленный взгляд. За эти годы он буквально усох, сделался совсем сутулым и похожим на гнома. Подагра мучила его гораздо сильнее, чем ее.

– Ваша боль намного превосходит мою, друг мой, – сказала она. – Однако вы правы, сегодня у меня очень болят ноги. Неужели ради этого вы спасали меня от оспы? – Тут она рассмеялась, давая ему понять, что просто подшучивает над ним.

– Вы так и не получили никакого известия от королевы касательно того, когда вам следует поехать в Бакстон? – спросил он.

– Конечно, когда вишня созреет в январе, а свиньи станцуют тарантеллу, – ответила она.

– Но ведь не настолько же она жестока! Ведь Шрусбери ездит к ней регулярно!

– Да, но она считает, что я могу сбежать и что даже его замок недостаточно надежен в этом смысле. Нужна тюрьма с огромными толстыми стенами, чтобы держать в ней калеку – женщину, страдающую подагрой и ревматизмом.

– Напишите ей еще раз! – умолял он.

– Я писала ей об этом по меньшей мере раз пятнадцать. Не знаю, какие доводы еще можно ей привести. – Мария улыбнулась. – Поэтому будем довольствоваться вашими методам лечения – аппликациями из расплавленного воска. Это действительно хорошо помогает.

Они вместе дошли до галереи, где Мария развесила портреты своих шотландских предков. На пороге ее личных апартаментов их догнал Энтони.

– Курьер из Шотландии! – радостно сообщил он и показал рукой во двор, где сидящий на лошади нарочный, весь в пыли и с большой корзиной в руках, разговаривал со стражниками, энергично жестикулируя при этом. Наконец всадник достал из корзины письмо и вручил его стражнику. Только после того, как тот вместе с двумя другими стражниками прочитал письмо, нарочному позволили слезть с лошади и он был препровожден в дом.

Мария остановилась и ждала, когда доставивший ей письмо гонец приблизился к ней.

– Моя милостивая королева, – обратился к ней гонец, преклонив колено и сняв шляпу. – Я привез вам известие от леди Босуэлл, матери вашего мужа. Его покойной матери.

Леди Босуэлл! Мария никогда не встречалась с ней, но знала, что Босуэлл унаследовал граничащую с упрямством смелость своей матери, женщины, которая мужественно выстояла, когда его отец так малодушно оставил ее. Будучи леди Морхем, она высоко держала голову и, не злорадствуя, но и особо не огорчаясь, наблюдала, как ее бывший супруг бесславно закончил свои дни. Босуэлл часто рассказывал Марии о ней, и она знала, что он ездил ее навещать.

Покойная леди Босуэлл, сказал он?

– Она умерла? – спросила Мария. – Я очень сожалею. – Она сделала ему знак следовать за ней.

Как только они оказались в ее комнате, Мария тотчас потребовала письмо. Поставив корзину на пол, нарочный вручил ей письмо, принеся извинения за то, что оно оказалось вскрытым.

– Я все видела, – сказала Мария. – Вся почта, которая приходит ко мне открытым путем, проходит подобную проверку. Вот почему я –