Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

конца. Генуэзцы прикончили Мамая – они прикончат и Тохтамыша, так решили все, кто ненавидел хана-беглеца. И тот вновь бежал куда глаза глядят, на этот раз решив трезво обдумать ближайшие планы по столь вожделенному порабощению мира.

Никогда еще Тохтамыш не видел в тактическом поражении крах для себя и своих великих планов. Он мыслил как истинный стратег – заглядывая на долгие годы вперед. Это и придавало ему великой силы. А главное, он все еще не мог избавиться от того призрака, который был когда-то его воплощением на земле, и днем и ночью терзавшим его душу. Стать главным правителем в подлунной – и только так! – было его неумолимым и болезненным желанием, источающим разум, сердце и душу.

Но податься было не к кому. Великий князь Московский Василий Дмитриевич, которому он так много помогал и у которого отнял столько лет жизни, подвергая его опасности и возможной гибели, дал понять хану, что у него у самого полон рот забот, и пусть неуемный и неугомонный хан сам разбирается со своими делами.

Оставалось только одно направление – запад. А именно – Литва. И великий князь Литовский – Витовт.

…Они много выпили в ту ночь – Витовт и Тохтамыш. И о многом переговорили. Но самое главное – нашли точки соприкосновения в своих взглядах. Столь плотные, что оба вершителя мира удивились такому откровению.

– Вот что я предлагаю, великий князь, – когда свет в оплавленных свечах едва трепетал, сказал под утро сильно охмелевший Тохтамыш, – мы поделим землю надвое – ты и я. – Темнота все еще окутывала замок, и никто из вельмож не смел вмешаться в разговор между великими государями, один из которых все потерял, а другой – многое приобрел. Но в сердце каждого из которых горел безумный огонь желания власти и победы любой ценой. – Только мы вдвоем, Витовт, будем править. Орда слаба – мы разобьем ее. Я сяду на трон в Сарае, а ты возьмешь себе то, что так долго хотели взять твои отец и дядя, – Тохтамыш был умен и знал, как устроен этот мир и кто чего в этом мире хочет, – ты, Витовт, возьмешь Москву и все русские княжества. Мои родовые владения, – он ткнул себя кулаком в грудь, – Орды!

– Уверен, мой дорогой друг? – спросил Витовт.

Но именно этого он и желал всем своим диким и жадным сердцем! Взять наконец-то соседнюю Москву, которая разрасталась на глазах и все чаще вставала у него на пути, скрутить в бараний рог и сделать своей провинцией. Как тот же Смоленск! А потом и Рязань присовокупить к своей империи. И Древний Новгород, и Псков! Но ничем Витовт не выдал своих эмоций. Держал в себе безудержную страсть.

– Да, великий князь, – кивнул разгоряченный вином Тохтамыш. – Мои законные владения я предлагаю тебе! А ты поможешь мне вернуть Сарай, Хаджи-тархан и Крым, весь Азов, Заяицкую Орду, именуемую Ногайской, и Булгарию. Как все просто, не так ли? Мы выжмем из них все соки, великий князь литовский, – он добела сжал кулак с куском теплого сыра, и белые жирные струйки потекли у него между пальцами. – Мир напополам! Скажи, что будет так?

– Так и будет! – весело и дико расхохотался хмельной Витовт, зараженный неутомимой энергией ордынского беглеца. – Аминь! – Тем более, что по части страстей он и сам мог бы дать фору любому государю. – Воистину, ты не перестаешь удивлять меня, великий хан, – литовец прищурил один глаз. – А скажи мне, ты не боишься, что твой враг Тимурленг вернется за твоей жизнью?

– Не боюсь. Его помыслы далеки от Дешт-и-Кипчак. Тут он взял все, что ему было нужно. Тимурленг отправляется воевать на самый край света – в Индию. Кто знает, вернется ли он оттуда живым? Говорят, там вместо воинов в бой идут огромные чудовища с клыками – их сотни. Если не вернется, туда ему и дорога. А если вернется, он будет так богат, ведь Индия – самая богатая страна на земле, то мои степи покажутся ему пустым колодцем, из которого и глотка воды не возьмешь.

– Умно, – кивал Витовт, – очень умно. По нраву мне твои планы, хан, ой как по нраву!..

Но был и камень преткновения в этом договоре. Великий князь Московский Василий. Зять. И его дети – внуки Витовта. И прекрасная княжна София – дочь одного и жена другого. Оба любили ее без памяти и жизнь готовы были отдать за нее. И она любила обоих – дорогого батюшку и дорогого мужа, половинку свою перед Богом. Как с этим быть? Когда литовцы влетят в Москву и почувствуют себя ее хозяевами. Кого убьют, кого живыми оставят? Проницательный Тохтамыш долго смотрел на собеседника, а потом лукаво спросил:

– И не жалко тебе дочь свою, а, великий князь? Коли ты владыкой войдешь в Москву, унизив мужа ее?

Витовт стремительно побледнел.

– Жалко, хан! Очень жалко! Я же не бездушная жаба! Да куда деваться? Мир делим с тобой!

– И то правда, – кивнул в ответ на откровение хан.

Но Витовта уже укололи, и он должен был ответить тем же.

– А тебе не жалко князя Василия? Вассала своего? Что-то больно легко ты отдаешь его мне? Или давняя обида говорит в тебе?

Глаза Тохтамыша сверкнули мстительно и страшно.

– Я просил князя Василия дать мне войско! – зло прорычал опальный хан. – Просил помочь вернуть то, что принадлежит мне по праву! Но он отказал. А ведь я наградил его своей милостью и новыми землями, во всем потакал ему. Хочешь Москву? – бери! Хочешь Нижний Новгород? – бери! Только будь мне верным слугою и другом. Об ином и не прошу. – Опальный хан упрямо уставился на Витовта. – Поэтому и отдаю тебе своего вассала – и поступай с ним, как хочешь. Надо – казни, надо – помилуй. А вся русская земля отныне – твоя. Бери и властвуй.

– Да будет так, – неожиданно спокойно сказал Витовт. Они выпили по кубку вина. – Идем в мою любимую башню, хан. Покажу тебе округу и ночь над литовской землей. Возьмем вина, прогоним слуг, – добавил он.

– Идем, князь, – ответил Тохтамыш. – Хотя и не люблю я ваших башен и крепостей. Теснят они. Степь люблю.

Литовец усмехнулся:

– Идем же, тебе по нраву будет все, что увидишь.

Они прошли по винтовым лестницам и вскоре оказались в башне, из окна которой совсем недавно Витовт и разглядел приближавшийся отряд Тохтамыша, вооруженный мерцающими факелами.

Витовт, как и несколько часов назад, вдохнул полной грудью свежий воздух.

– Хорошо! – зажмурив глаза, сладострастно выдохнул он. –