Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

Гонцу поднесли кубок. Тот осушил его, отер губы, перевел дух, кивнул:

– Великий князь, дурные вести! Ордынцы прошли поворот и на Елец, и на Козельск прошли, и на Пронск. Идут по Рязанской дороге к Москве! Уже и грабят, и жгут, и бьют наших людишек повсюду.

– Мы этого ждали, – мрачно сказал Василий Дмитриевич своим князьям и вельможам. – Опасались и ждали…

– Великий князь, забирай семью и уезжай в Кострому, и немедленно, – сказал Владимир Андреевич. – А мы тут как-нибудь разберемся. Не дети малые. – Вся посольская зала уже одобрительно шумела. – Ты – великий князь, господин наш, ты нам живой и здоровый нужен, а мы сдюжим, – это он уже говорил, встав рядом с князем, всем собравшимся князьям и боярам. – Не в первой от татар отбиваться – и в этот раз отобьемся с Божьей помощью. – И вновь обратился к московскому владыке: – Нисколько не усомнюсь, был бы жив митрополит Киприан, он бы посоветовал тебе сделать так же. Не посоветовал – настоял бы. Будут люди твердо знать, что у них есть князь, и биться стойче станут в десять раз.

2

Слухи разносятся быстро. И не только в Орде были свои люди у великого князя, но и в окружении Василия Дмитриевича служили такие, кто доносил татарам о делах московских. И скоро те слухи дошли до летевшего вперед по Рязанской дороге татарского авангарда. Мол, в Кремле собирается княжеский поезд со всеми домочадцами – уходить будут, только вот куда – пока неведомо.

Но поговаривают – в Кострому!

Татарский авангард возглавлял сам Едигей. Конечно, хитрый темник и не думал идти на Литву, по крайней мере сейчас. И разумеется, он лукавил, что хотел отомстить литовцам за разграбленную Русь. Хоть и не будучи Чингизидом, Едигей был полноправным правителем Золотой Орды и действовал по ее стародавним правилам – Орде должны подчиниться все, а кто не захочет – будет наказан. Русь, холопская окраина, развальяжилась при Тохтамыше, перестала платить дань – так наказать ее. Ограбить, поставить на колени, вывести всех молодых людишек обоих полов и обложить такой данью, чтобы еще сто лет не думала поднимать головы. А потом и за Литву взяться можно. Ее покорять никто не будет, а вот обобрать как липку – обязательно. Но вначале – Русь. И в первую голову – изловить главного заложника – ее великого князя со всеми его домочадцами. Чтобы под занесенной татарской саблей сам приказал открыть ворота всех городов и крепостей и ждать милости ордынской.

Вот так размышлял темник Едигей, правитель Золотой Орды. С ним шли четыре царевича-полководца из рода Чингисхана, во всем ему послушные, и многие родовитые татарские князья и мурзы. На Русь они привели новую тьму врагов, какую водил Батый, а потом и Тохтамыш, и сладить с которой, не собрав великого войска, было просто невозможно.

Для такого подвига нужен был новый Дмитрий Донской, а главное – неукротимая энергия молодого русского государства, желание объединиться и, пусть ценой великих потерь, но отстоять независимость. Увы, за последние десятилетия русские княжества больше занимались внутренними делами, горячо делили земли и власть, а в ослабшую Орду ездили только за ярлыками или не ездили вовсе, как московский князь.

Татары решили рассыпаться и охватить железными рукавами всю Московскую Русь, широко разросшуюся к тому времени во все стороны света. Отдельные отряды ушли в стороны и взяли Нижний Новгород, Городец, Серпухов, Дмитров, Ростов, Переславль Залесский, другие города и крепости. Враг был так многочислен и страшен, что сопротивления нигде не встретил.

Вот какие трагические строки оставил русский летописец об этом избиении:

«Татары не встретили на пути ни малейшего отпора. Русские оказались стадом овец, терзаемых хищными волками. Жители городов и крестьяне падали ниц перед варварами и ждали своей судьбы. А монголы отсекали им головы или расстреливали из луков забавы ради. Брали в невольники одних, а других раздевали донага и бросали замерзать на морозе. Пленников связывали друг с другом и вели как псов, многие умирали по дороге. Иногда один татарин гнал перед собою сорок человек. Счастлив был тот, кто мог в те дни спастись бегством».

Для русских вековой ад вернулся. Он вернулся как страшный сон, о котором большинство только слышали. Ведь жили еще те, кто помнил нашествие Тохтамыша двадцатишестилетней давности – и теперь все повторилось заново.

Люди или погибали, или прятались по болотам, или покорно уходили в плен. Страх перед Ордой, который передавался из поколения в поколение, из сердца в сердце, с молоком матери, сделал свое черное дело.

Свидригайло, противник Витовта, милостиво посаженный Василием во Владимире и других русских городах и на которого великий князь имел большие надежды, обманул пригревшего его московского государя – позорно бежал в Литву, сам перед тем обобрав свою русскую вотчину.

Едигей остановился в Коломенском и отправил отряд самых быстрых воинов в тридцать тысяч человек за бежавшим из Москвы великим князем Василием Дмитриевичем. Татары должны были облазить все дороги, но отыскать князя и его домочадцев. Другие отряды рассыпались, чтобы пограбить посад и подмосковные села. Но не тут-то было. Владимир Андреевич Серпуховской приказал сжечь все дома в округе Москвы, чтобы не оставить татарам пристанища. Люди с воплями и рыданиями смотрели, как люди князя поджигают их жилища, а потом торопились с пожитками под защиту кремлевских стен. Но и в Кремле не всем хватило места – иным приходилось просто уходить восвояси. Это были жестокие и страшные дни.

Москвичи с ужасом смотрели со стен на татарву, нахлынувшую и тесно взявшую в кольцо столицу великого княжества. Ордынцы дико кричали, пускали стрелы, носилась вдоль стен. Митька и Амира отдали двух своих детей в княжеский поезд, а сами, как и Добрыня, остались в столице – защищать город. Как и другие опытные воины-лучники, они поставили перед собой огромные корзины со стрелами и пускали их в приблизившихся татар. Уже на второй день среди ордынцев пошел слух, что на стене есть лучник, возможно, женщина, из татарок, которая бьет без промаха. Если приблизишься и станешь ее мишенью – считай, мертвец. На нее объявили охоту и золото в награду, но все охотники ложились трупами под той кремлевской стеной, откуда била защитница Москвы.

Едигей не просто стоял и ждал, когда ему откроют ворота. Он точно знал: не откроют! Второй раз Тохтамышева хитрость не пройдет – некому в этот раз заболтать московитов, как это сделали подлые суздальцы Семен и Василий Кирдяпа. Стрелы