Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

подушки, держала на руках закутанную в одеяла маленькую Василису, названную в честь отца. А в других санях уже и другие детки были, и взрослые, в том числе Митьки и Амиры. Ждали встречи с родителями.

Митька в первом ряду встречал князя. Княжеские сани остановились. Василий Дмитриевич первым спрыгнул на снег, за ним и Добрыня.

– Живы?! – вырвалось у князя. – Как вы тут?

– Здравствуй, Василий, – сказал Митька.

– А где Амира? – спросил великий князь, даже сердце екнуло. – Митька?

– Овдовел я, так вот получилось, – сказал тот.

– Что?!

Добрыня головой покачал:

– Не верю.

– Уже отпели и схоронили. Не дождались тебя. Быстро погибла красавица моя – стрела в сердце попала. – Митька понизил голос. – Многих едигейских молодцов положила. Меня она заслонила собой, Вася, как тебя когда-то другая любимая заслонила.

Василий Дмитриевич и Добрыня стянули шапки с голов. Они долго молчали.

– Великий воин погиб, – сказал Добрыня Никитич. – До смерти ее помнить буду и печалиться о ней буду до самой смерти.

– А где Амира? – наконец выбравшись из саней, спросила румяная от мороза Софья.

Но так на нее муж посмотрел, а за ним Добрыня и Митька, что Софья закрыла варежкой рот. А глаза тотчас наполнились слезами:

– Господи, Господи…

– Деток моих сберегли? – спросил Митька.

– Слава Господу, – сказал великий князь, – живы и здоровы.

Вечером, в церкви, во время молебна Митька сказал великому князю:

– Не хочу больше сражаться, Василий Дмитриевич. Коли войны не будет, в монастырь уйду. Ничего не хочу более от светской жизни. Устала душа. Света хочу и покоя, Божьего угла хочу…

Глава вторая. Грамота Василия Дмитриевича

1

Орда не избежала новой замятни. И вновь за грехи свои – за жадность, за жестокость и дикость, за тупую гордыню и ложь, за поруганных русских женщин, за гибель мужчин и детей, за разграбление церквей православных и оскорбление святынь. Некто принц Темир сверг Булат Салтана и прогнал самого Едигея, потерявшего вес в Орде, в пределы Черного моря и Крыма. А едва сделал он свое дело, как этого Темира сверг с престола сын Тохтамыша – принц Зелени-Салтан, на которого делал ставку Витовт и готов был помогать ему против всех и вся. В том числе и Руси.

Звездный час пришел к Витовту в 1410 году. Вместе с ненавистным братом Ягайло, возглавив польских и литовских рыцарей, взяв в помощь русских богатырей из западных княжеств, Королевство Польское и Великое княжество Литовское 15 июля означенного года под деревенькой Грюнвальд на голову разбили рыцарей Тевтонского ордена. С обеих сторон сражалось до ста тысяч человек. Погиб цвет рыцарства с обеих сторон, но главное свершилось – Орден был повержен, унижен, растоптан. С псами-рыцарями, как вечной угрозой Литве и Польше, было покончено раз и навсегда. Пройдет еще сто с небольшим лет, и Орден исчезнет, а на его месте возникнет светское государство, протестантское герцогство Пруссия.

Грюнвальдская победа позволила великому князю Витовту забыть о позорном поражении на Ворскле и вновь оказаться одним из первых и самых грозных государей Восточной Европы.

В то же самое время быстрым набегом ордынцы вновь напали на Русь, разорили Владимир, новый митрополит Фотий едва успел убежать и прятался от агарян на далеких непроходимых болотах. Успенский кафедральный собор татарва ободрала как липку, сбила золотые иконостасы. А вот ключарю Патрикею повезло меньше, чем митрополиту. Он убежать не успел. Его долго пытали прямо в храме, желая дознаться, куда Фотий спрятал церковные сокровища, но Патрикей не выдал. И тогда ему свинцом залили глотку, чтобы он замолчал навеки. И вновь татары грабили палаты, грабили церкви. А потом Зелени-Салтан прислал в Москву грамоту, где грозил, что решил восстановить удельное нижегородское княжение, и первым князем будет Юрий Шуйский – сын проклятого всеми русскими Васьки Кирдяпы.

Вот уж плевок в сторону Москвы, так плевок.

В 1412 году Василия Дмитриевича вызвал к себе в ставку Зелени-Салтан. Дела были плохи. Созрел новый опасный союз, да сколько земель охватил он! Во-первых, хан ордынский Зелени-Салтан, во-вторых, великий князь литовский Витовт, – он хоть и замирился с зятем, но сколько волка ни корми, ясно куда смотрит, – в-третьих, нижегородские князья – Кирдяпы отпрыски, ненавидевшие Москву, и в-четвертых, тверской князь Иван Михайлович.

Четыре врага – и у каждого Москва как бельмо в глазу. В кольцо первопрестольную взяли!

Великого князя отговаривали – засада будет. Зарежут его, как зарезали в Орде десятки доблестных русских князей прошлых лет. Софья ревела. Но Василий сказал: «Поеду». Не хотел он, чтобы новый поганый царь ордынский оказался у его порога еще с одним черным войском. Его народ только отстроился по Москве и по ее княжествам. Только едва затянулись сердечные раны по погибшим отцам, мужьям и сыновьям, сложившим голову во время похода Едигея. А кому-то с этими ранами так и жить приходилось, когда русский человек вспоминал, что его дочь или молодая жена, уведенные в плен, сейчас в наложницах у какого-нибудь ордынского бека. Так и жить с этим все оставшиеся дни, Богом отпущенные, а кому-то и не жениться заново, потому что как жениться-то, если жива твоя суженая? Разве можно христианину двоеженцем быть? Проклятые татары – сколько бед они причинили Руси, сколько изломанных судеб оставили позади себя. Вот этого повторения Василий Дмитриевич никак не хотел.

Все что угодно, только не новое нашествие.

Сел и поплыл с небольшой дружиной в Орду. На авось, с надеждой на одного только Бога. И Добрыня Никитич, конечно, поплыл вместе с ним – как он своего ученика, друга и великого князя отпустит? На кого оставит? Кому его судьбу препоручит?

– Небось, сейчас рядятся, кто нас резать будет, – поглядывая на берега, шутил у борта ладьи Добрыня. – Нижегородцы, бесы Кирдяпины, вопят: мы! мы! Подайте московитов! Уже и ножи наточили! Витовт, твой тестюшка, длинный свой охотничий кинжал приготовил и ждет расправы. Тихонько ждет. Иван Тверской за былые распри тоже меч в руках держит. Мол, я первым их и зарублю. А Зелени-Салтан им всем поперек: татарская сабля должна московитам головы снести! Ко мне они в гости едут. А вам – что достанется. Мослы, хрящи да жилы.

– Господи, Добрыня, не терзай ты душу. Накаркаешь ведь.

– А что тут каркать, Василий? Я уж и причастился перед отъездом.

– И я тоже. Ничего, даров набрали – несть им числа. Если не убьют, то откупимся точно. Татары, они до подарков жадные. Только бы успеть. Сразу головы не сложить.

Они вышли в низовьях Волги, на берегах Сарая, которые так хорошо