Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Неужто эта женщина поистине так добра? Или это хитрость? Может, она вонзит в нее ночью нож?

– Ваш муж умер из-за меня, – сказала Мария.

– Он умер от апоплексии, – сказала леди Хантли. – По-моему, Господь таким образом выразил Свое недовольство теми, кто восстает на своего государя.

– Ваш сын, Джон…

– Любовь никогда не должна доводить до предательства, ваше величество. Святой Павел сказал: «Любовь долго терпит и милосердствует…»[46]а святой Иоанн сказал: «Кто говорит: „я люблю Бога“, а брата своего ненавидит, тот лжец…»[47]Нет, сын мой погиб не из-за любви, а из-за вожделения и бунтарства.

Неужто она поистине так думает? Можно ли ей верить?

– Вы добры, королева Мария. Вы осыпали почестями моего старшего сына, Джорджа, вернули ему графство Хантли. Мы всецело преданы вам.

Значит, эта замечательная женщина сумела так подчинить свои естественные чувства воле Господней, что стала союзницей?

– Думаю, что могу послужить вам. Может быть, мне удастся передавать отсюда весточки. Они не заподозрят меня. Граф Босуэлл и мой сын, молодой граф, ждут ваших приказаний. Они вырвались из Холируда после стычки во дворе с Дугласами и рассчитывают быть наготове с всадниками и войском, если вы того пожелаете. – Она рассмеялась. – Им пришлось бежать через окно Босуэлла и пробираться мимо клеток с дикими зверями, которых держит здесь ваше величество. Львица выдрала клок из штанов Босуэлла!

Мария фыркнула.

– Теперь отдыхайте, ваше величество, и побеседуйте с Пресвятой нашей Матерью. Она вас ждет. – Леди Хантли решительно опустила полог.

Мария лежала в темноте, слышала мягкое шуршанье юбок леди Хантли, пока та ходила по комнате, слышала, как она наткнулась на маленькую раскладную кровать, раскрыла ее и улеглась. Через несколько минут послышался легкий храп.

«Убийцы не храпят, – подумала Мария. – Значит, она говорит правду. Она сохранила мне верность, несмотря на то что я лишила ее мужа и сына… Воистину, неисповедимы пути Господни. О, сколько вопросов, как тяжело…

Пресвятая Дева Мария, Матерь Божья, молись за нас ныне и в час нашей кончины…

Неужто кончина моя близка?

Только если я сама допущу это.

Богородица, Дево, радуйся. Благословенна Ты…

Что они задумали?

…Благословенна Ты в женах, и благословен…

Заключить меня в тюрьму? Кто предводитель бунта? Мортон? Это не Дарнли и не Дуглас. У них ума не хватает. Мейтленд? Нокс? Священник, конечно, не станет… Лорд Джеймс? Его здесь нет. Однако посланцы…

Я должна бежать. Очень хорошо, что Босуэлл с Хантли ждут наготове в сторонке. Но до них далеко. До них надо добраться. Эти сто ярдов до окраин дворца столь же длинны, как расстояние до Московии. Дарнли, мой муж. Я должна перетянуть его на свою сторону. Должна. Только он может мне помочь.

Он все еще любит меня. Пострадало его тщеславие, а не любовь. Я могу подчинить его своей воле».

Внезапно перед глазами ее встала картина, такая живая, точно явилась прямиком из ада: Риччо, в крови, с открытыми невидящими глазами, недвижный, холодный. Где он сейчас лежит? «Улегся и сразу заснул», – сказал этот дьявол, Дуглас.

«Пусть он хотя бы упокоится в могиле, – молилась она. – Только б они не скормили его зверям. Но если б звери наелись, не кусали бы Босуэлла…»

Голова ее закружилась, и она провалилась в сон. Четки выскользнули у нее из рук.

Ей снилось, что рубины в «Большом Гарри» превратились в капли крови, скатились и промочили корсет. Ей снилось, что она заперта в башне и видит снаружи рыцаря, жаждущего спасти ее, но забрало на шлеме опущено – как у Генриха II на роковом турнире, – и она никак не разглядит лица. Ей снился Риччо, играющий для нее на лютне из черного дерева, и голос его был так сладок, что она села в постели и проснулась.

– Надо, чтобы он снова это сыграл, – пробормотала она, приподняла полог, увидела комнату, залитую сумрачным серым светом. А потом – кровь на полу.

– Нет! – выкрикнула она.

Только что он был таким живым, таким живым, пел…

Она повалилась назад на подушки.

«Риччо мертв, а я – пленница, – подумала она. – И даже заперта в башне. Только рыцаря снаружи нет. Один Дарнли может меня спасти, но сначала мне надо его переубедить. Это не так легко, как во сне».

Рядом с ней, чуть поодаль, спала леди Хантли с улыбкою на лице.

«Твои беды позади, – подумала Мария. – Сколько должно было пройти времени, чтобы ты снова могла спать спокойно? Миновало больше трех лет с тех пор, как умер твой муж.

Где буду я через три года?

Через три года я буду там, куда сама сумею добраться. Все в моих собственных руках».

Она оделась и стала ждать, когда к ней в комнату придет Дарнли. Выбрала платье, которое, как ей было известно, ему очень нравилось – зеленовато-голубое с кружевами на шее, – и зачесала назад только несколько прядей волос. Драгоценностей не надела.

Дарнли явно не спал всю ночь.

«Хорошо», – подумала Мария.

Он улыбнулся, увидев ее, но улыбка вышла неуверенной. Прошел через комнату, взял ее за руки и воскликнул:

– Ах, моя Мария!

Заглянул в глаза.

– Дорогой милорд, – сказала она, – вы выглядите озабоченным, и вам действительно есть о чем беспокоиться. – Ей хотелось отнять руки, но это выдало бы ее отвращение. Поэтому пригласила усесться вместе на скамеечке возле окна.

Устроившись, она повернулась к нему, стараясь пошире таращить глаза, выражая во взгляде одну лишь заботу о нем.

«Иначе я погибла», – решила она.

– Дорогой муж, я схожу с ума, думая о том, какой опасности вы подвергаетесь, – начала она. – Не знаю, каковы их планы насчет меня… – она запнулась, ожидая, что он расскажет, но он промолчал, – однако тот факт, что я – королева-помазанница, остановит их или хотя бы заставит помедлить. Боюсь, с вами дела обстоят иначе.

Бледное лицо Дарнли помертвело. Его самообладание рушилось.

– Это убийцы, – продолжала она. – И не просто обыкновенные убийцы, а мучители. Иначе зачем бы им резать Давида в моем присутствии? Они могли расправиться с ним во время партии в теннис или напасть ночью, когда он был в одиночестве. Нет, подумайте, для чего они все это устроили? Это не просто убийство, а попытка террора. – Она заглянула поглубже в глаза Дарнли. – Это люди пропащие и отчаянные. Они использовали вас… вы подписали какой-нибудь бонд?[48]

– Да, – с несчастным видом признался он.

– Они оставили его у себя на хранение?

– Да.

– Ах! Тогда они получили то, чего хотели, – подпись короля на контракте об убийстве и королевский кинжал,