Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Он умолк, сообразив, что сатанинский советчик, на которого он ополчился, стоит рядом с ним в нескольких шагах.

– Ваше величество, – поклонился он Дарнли, – я был не прав, выступив против вас и пытаясь не допустить вашего брака. Простите меня, я был слеп.

Дарнли нервно улыбнулся. Он заметил, что длинные, изящные пальцы Марии задвигались и коснулись приколотой к корсажу броши. Это была рубиновая черепаха. С содроганием он припомнил, что она была подарена ей Риччо. Как символ безопасности.

– Вы взбунтовались и заставили нас повести на вас армию! – сказал он, однако с теплотой вспомнил, как надевал позолоченные доспехи и скакал под ярким сентябрьским солнцем.

– Да, к стыду нашему! – признал Джеймс. – Но я расплатился за это. Я перенес изгнание в Англии и выговор тамошней королевы…

– Сестра наша Елизавета не одобряет мятежников, – вставила Мария.

– Разумеется, нет, – рассмеялся лорд Джеймс, а следом за ним и все остальные.

– Скажите мне, братец, чего вы хотите, – мягко и ласково попросила Мария.

Улыбка исчезла с лица Джеймса.

– Безоговорочного и полного прощения. Для всех мятежников, по любому поводу. – Он махнул в сторону троих мужчин. – Все мы сбиваемся с пути, все мы грешники. А что говорит Писание? «Нет праведного ни одного»[49]. Но достоинство государя – как и Бога – в том, чтобы даровать милость. «…Не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был»[50].

– И что получу я в обмен на это прощение? – спросила она. – Кроме душевного блаженства, разумеется.

– Единую Шотландию, – поспешно объявил Джеймс. – Были трудности, взаимное непонимание… мы, как на первых порах семейной жизни, учимся жить вместе, изучаем привычки и обычаи друг друга…

– Предательство, например?

– Это слово…

– Некрасивое слово. И означает оно некрасивый поступок, – твердила она.

Вся четверка рухнула на пол, тяжело грохнув коленями о гладкий пол; плотные рейтузы только чуть смягчили удар.

– Простите нас! – вскричали они. – Судите нас не по грехам нашим, а по великой милости своей! Давайте начнем все сначала, и пусть этот день воистину станет свадебным, положив начало нашему союзу!

Колени Рутвена пришлись прямо на пятно засохшей крови, оставшейся от убийства Риччо. Он ерзал по полу, и Мария слышала легкое потрескивание, как будто пол под ним крошился.

«Может быть, он поставит на свои фасонные штаны вечное пятно?» – подумала она и мягко проговорила:

– Вы правы. Нам надо оставить прошлое позади. Шотландии мало проку, если ее государи и их советники останутся в раздоре. Я подпишу прощение всем вам и представлю его парламенту.

– Мы сами набросали вариант, – заявил Рутвен, вставая.

На коленях у него в самом деле появилось пятно, а на месте, куда он упал, образовалась вмятина. Мария почувствовала дурноту. Она взяла бумагу и прикинулась, что изучает ее.

– Кажется, все в порядке, – заключила она. – Мы… мы с моим супругом, государем, сделаем копию и поставим на ней свои королевские подписи. – Она помолчала. Теперь пора. – Мне плохо… – шепнула она, прислоняясь к Дарнли.

Испуганный, он подхватил ее на руки. Она согнулась, схватилась за живот, пробормотав:

– Больно…

– Повивальную бабку! – крикнул Дарнли.

– Нет… не надо повивальной бабки, – отказалась Мария. – Боль наверняка пройдет, если только я лягу. Пожалуйста! – Она махнула в сторону своей спальни.

Четверо мужчин поднялись на ноги. Дарнли с королевой направились к спальне, вошли, дверь за ними закрылась. Через несколько минут Дарнли появился вновь.

– Она отдыхает, – сообщил он. – Переволновалась… Молю Бога, чтобы дитя не родилось раньше времени.

– Бумага… – напомнил лорд Джеймс.

– Лежит у нее на столе. Она подпишет ее через несколько часов, как оправится. Бояться нечего. К утру будет готово, даже если мне придется силой добиться подписи. – Он подмигнул им. – Теперь, милорды, можете идти.

– И оставить ее без охраны? – прорычал Рутвен. – Нет, никогда. Все это может оказаться уловкой. Не забывайте, она обучалась при французском дворе, где ложь и притворство – обычное дело.

– Так же как здесь насилие и убийство? – сказал Дарнли и, видя, что Рутвен косится на него, улыбнулся. – Ни при одном дворе специально не обучают лицемерию. Королева, моя жена, больна. Она дала слово подписать прощение и, будучи истинной государыней, сдержит его. Прошу вас, снимите стражу и разойдитесь по домам. Вы, должно быть, устали, пошла уже вторая ночь после… происшествия. – Он кивнул на закрытую дверь спальни Марии. – Сейчас ей не требуется никакая охрана. Все ее слуги разбежались, немногочисленные приверженцы вроде Босуэлла далеко… кроме того, я буду ее стеречь. Я за нее отвечаю!

– Тогда на твою голову и на головы твоих потомков падет возмездие, если что не так! – Мария даже через дверь слышала грубый голос Рутвена.

Потом шел еще какой-то разговор, потом раздались шаги, и все стихло. Дверь спальни скрипнула, Дарнли просунул в нее голову. Выглядел он бледней Марии без всяких белил.

– Он проклял меня! – дрожа, сказал он.

– А ты ожидал благословения? – спросила Мария, быстро садясь в кровати. – Он сам проклят и не может дать ничего, кроме проклятий. Они ушли?

Дарнли вздохнул.

– Да. Я пообещал, что к утру ты подпишешь прощение. Но что, если они вернутся? Нам лучше сейчас же бежать!

Мария выбралась из постели. Она чувствовала одновременно и огромную силу, и огромную слабость. Ребенок елозил и переворачивался, как бы давая ей знать, что он в безопасности.

– Нет, – возразила она. – Они на этот случай наверняка оставили стражу. Еще слишком рано, даже не совсем стемнело. Надо раздеться и для виду лечь в постель. Потом, часа в два, можно бежать. Я приду к тебе в комнату, мы выберемся через задние ворота и через погост туда, где наши спасители будут ждать с лошадьми.

– Ты все устроила… – На лице его было написано недоверие.

– Все, – подтвердила она.

Ну, уйдет ли когда-нибудь этот дурак, чтобы она могла смыть краску с лица? Белила засохли, и кожу саднило.

Она лежала в постели, переодевшись ко сну, играя свою роль до конца. Она точно знала, где лежит костюм для верховой езды и как его быстро достать. А пока надо, чтобы прошли все те часы, когда следует лежать тихо, но полностью настороже.

В ней не было страха; только ярость кипела в крови да глубокая, острая жажда мщения. Ей хотелось занести меч, раскроить надвое череп Рутвена, увидеть, как он рухнет наземь.

Момент этот придет, когда она убежит… убежит…

Мария пробиралась вниз по маленькой винтовой лестнице, соединяющей ее спальню с опочивальней Дарнли, осторожно нащупывая путь. Здесь двадцать пять ступенек, лестница поворачивает налево; она хорошо знала дорогу. Некогда