Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Сколько они привели? – спросила Мария, вставая с постели.

– Несколько сотен. И принесли весть, что Робсоны и Тэйты в пути, с лучшими своими воинами – Копьедробителем и Головокрушителем, – можете судить о них сами по заслуженным прозвищам.

Мария рассмеялась.

– Пусть крушат, сколько заблагорассудится, с моего благословения!

– Как отвратительно подобное прославление жестокости! – заметил Дарнли.

– Прозвища весьма выразительны, – возразил Босуэлл. – У нас есть Эски Проклятый, Армстронг Злонамеренный, Эллиот Содомит и Армстронг Драный Хвост. Окажись вы на границах, возможно, и вам подобрали бы подходящее имечко.

Дарнли повернулся и вышел.

– Да, – сказала Мария. – Они могли бы назвать его Трусливым Генри.

Она передернулась. Как только Дарнли покинул зал, ей показалось, что отсюда вылетел некий злой дух.

– Вы отдохнули? – спросил Босуэлл. – Вы должны полностью убедиться, что набрались сил.

– Что мы сейчас будем делать? – спросила она, готовая делать все, что он скажет.

– Ждать. А когда в Данбаре наберется достаточно настоящих мужчин, двинемся на этих выродков.

Через три дня в Данбаре собралось четыре тысячи человек, и весть об этом быстро донеслась до Эдинбурга. Босуэлл с Марией решили, что пришло время оставить Данбар и идти на запад; Босуэлл вел своих пограничников, а Мария – четыре роты профессиональных пехотинцев. В целом они заручились поддержкой семерых графов и четырех лордов, другие присоединялись к ним во время марша. Дарнли пристроился в передовых рядах войска лорда Сетона, словно командовал ими.

С приближением к Эдинбургу радостно приветствующие их толпы становились все гуще. На окраинах города их от имени своего клана встретил архиепископ Гамильтон. Жители Эдинбурга высыпали навстречу, сопровождая армию на пути в город. Босуэлл отдал приказ выстрелить из полевых пушек.

– Солдаты! – прокричал он. – Вы будете расквартированы в городе!

Не было ни сопротивления, ни битвы. Выстрелы пушек вместо артиллерийской подготовки оказались просто салютом. Изменники бежали из города и были на пути к южным границам.

Мария во главе восьмитысячного войска вошла в Эдинбург, покинутый врагами, под звонкие радостные крики. Город остался за ней; победа осталась за ней.

На следующий день она во главе своего Совета – за исключением Дарнли, не проявившего к заседанию ни малейшего интереса, – немедленно принялась за дело, чтобы наказать мятежников и наладить работу правительства. Всем, кто лично не принимал в убийстве участия, но косвенно был замешан, в том числе Аргайлу, Бойду, Мейтленду, а также Ротсу и Керколди, которые все еще оставались в Англии со времен последнего мятежа, было приказано не появляться при дворе. Мортон, Линдсей, Рутвен и Дугласы со всеми приспешниками были объявлены вне закона.

Но как поступить с Дарнли? Мария вынуждена была держать его под рукой, чтобы обеспечить законность ребенку. Нашлось решение: он должен поклясться перед Советом в своей невиновности, и заявление, обеляющее его, будет опубликовано и предано широкой огласке. И Дарнли с сияющей простодушной физиономией поклялся, что не имел ничего общего с заговорщиками, «никогда им ничего не советовал, не руководил, не соглашался с ними, не помогал и не сочувствовал».

Потом он пошел и напился в таверне прямо под Маркет-Кросс, где висело подписанное им заявление.

– Прекрасно, прекрасно, прекрасно! – все бормотал он, поднимая кружку в ознаменование этого события.

Глава 30

Даже постукивание ножа Дарнли по тарелке действовало Марии на нервы. Она ненавидела все, что с ним связано, все, что напоминало о его существовании; звуки, которые он издавал, пережевывая еду, глотая вино, вызывали в ней омерзение. Она принудила себя взглянуть на него, приказала себе улыбнуться. Он улыбнулся в ответ, дурачок. Неужто не видит, что она притворяется?

«Теперь недолго, – говорила она себе. – Надо польстить ему, ублажить его, чтобы он признал ребенка своим собственным и положил конец последней лжи клеветников Риччо. Разве я не сделала все возможное, чтобы умиротворить его: распространила заявление о его полной непричастности к убийству, держу его рядом с собою… все, кроме того, чтобы пустить к себе в постель, но и тут у меня, слава богу, есть извинение – врачи запретили!»

Дарнли все еще улыбался ей, склонив голову набок, как собака.

– Не погулять ли нам на крепостном валу, любовь моя? – предложил он.

Она заставила себя встать и кивнуть, даже приняла его руку, и они неспешно направились из покоев во двор Эдинбургского замка.

У слабого майского солнышка не было сил их согреть, и Мария послала слугу принести плащ. Накидывая его на плечи, нашла предлог выпустить руку Дарнли. Выйдя из-под защиты стен внутреннего двора, они почувствовали порывы резкого весеннего ветра с Форта. Дарнли весело посмеивался, как ребенок, бегал по стенам крепости, а Мария следовала за ним более степенным шагом.

– Смотри! Смотри! – восклицал он, указывая на рябь, которую поднимал ветер на поверхности лежащего под замковой скалой озерца Норлох. Длинное, узкое озеро, куда сваливали трупы жертв чумы, сегодня сверкало на солнце и, отражая небеса, обрело сине-серый оттенок.

– Да, да, – проговорила она, сдерживая раздражение в голосе.

«Что за дитя, – думала она. – А я приняла его за мужчину, поклялась ему в верности, возвела на трон. В прошлом году в это самое время… нет, не надо об этом думать. Слишком больно».

По двору раскатился грубый смех, сопровождающийся позвякиваньем шпор на сапогах. Босуэлл со своим шурином Хантли, погрузившись в беседу, направлялись к Большой лестнице и воротам в развевающихся плащах.

«Постойте!» – едва не выкрикнула Мария и взмахнула было рукой, подавая им знак. Но тут же опустила ее. Они скрылись за стеной.

– Что касается крестных, я полагаю, отец мой… – говорил Дарнли.

– Нет! – сказала Мария. – Нет, только не твой отец. – Она не доверяла ему, подозревая, что он тоже связан с убийцами Риччо. – Я думаю, нам следует попросить государей других стран стать восприемниками. В конце концов, это дитя будет монархом Шотландии, а возможно, и Англии тоже. Надлежит позаботиться, чтобы это было признано с самого начала.

Дарнли вздохнул.

– Тогда кто же? – спросил он.

– Я надеюсь упросить Карла IX Французского, герцога Савойского и королеву Елизавету.

– Королеву Елизавету? – взвизгнул Дарнли так громко, что на него оглянулись солдаты, стоявшие на стенах в дозоре. – Как, ведь она запрещала наш брак! Нет, нет, нет!

– Но это дает шанс покорить ее, разве не видишь? – Мария старалась говорить спокойно и рассудительно. – Королева Елизавета любит детей и, если свяжет себя с нами обетами, впоследствии может отдать предпочтение…

– Никогда! Оскорбление чересчур велико! Никогда, никогда, никогда!

– Я королева и собираюсь просить ее, – твердо заявила Мария.

Дарнли не слушал, поддавшись одной из своих внезапных смен настроения. Он отвернулся и снова