Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

«Тогда он погонится за мной по суше, – горестно подумала она. – Неужели от него нет спасения, нет отдыха, хотя бы на несколько дней? Он не исправляется, а становится все хуже и хуже…»

Босуэлл, передав судно Блэкэддеру, подошел и встал рядом с нею у поручней.

– Скоро я перейду к другим обязанностям, – проговорил он. – Я хочу сказать, к сухопутным.

– Трудно вам управляться в двух столь разных сферах, – заметила она. – Все равно как если бы мы потребовали от морской змеи ползать в лесных зарослях так же проворно, как в море.

Он рассмеялся.

– Меня сравнивали кое с чем и похуже змеи, да я помалкиваю. На границах требуется дисциплина и тяжелая рука, особенно нынче. С тех пор как лорд Джеймс нарушил границу после первого мятежа, никакого порядка. Проще сказать, они совсем отбились от рук. Я мог бы сам вершить суд, но там поистине необходимо королевское присутствие. Вам надо бы поехать туда и учредить трибуналы для самых отъявленных преступников, а потом перевешать их прямо на месте. Они иначе не понимают. Уж несколько лет никого не вешали. Сплошные кровавые феодальные стычки да убийства.

– Вы в самом деле считаете, что мне надо поехать?

Солнце вставало, бросая на воду сверкающую дорожку. Она скинула капюшон и позволила ветру растрепать волосы. Воздух быстро прогревался.

– Конечно. Они должны знать, что у них есть королева. Сейчас им кажется, что они ни перед кем не обязаны отвечать, кроме вождей своих кланов. Кое в чем отвечают передо мной, вернее, перед мечом в моей руке. Но им надо почувствовать ваше присутствие, а сейчас они его не ощущают. Я их переловлю, если вы пожелаете устроить суд.

– И вешать? Вы хотите, чтоб я это сделала?

– Это единственный способ привлечь их внимание, – опять рассмеялся он.

– Это вызовет ненависть, а не уважение, – возразила она.

– На границах это одно и то же. Кроме того, раз взглянув на вас, они могут стать преданными вассалами. Они очень сентиментальны. Тонко чувствуют, на свой странный лад. Вы способны завоевать их.

– Улыбками и красивыми речами? Или вешаньем и битьем?

– Можно попробовать и то и другое и поглядеть, что лучше.

Она не понимала, серьезно он говорит или нет.

– Я приеду после того, как вы соберете всех бандитов, убийц и грабителей.

– Прекрасное условие. Стало быть, этим я и займусь, пока вы будете наслаждаться прохладным летним морским ветерком и лесными тропинками в Аллоа.

– Может быть, вы и сами задержитесь в Аллоа на несколько дней? Мы сможем поговорить… я хотела бы, чтобы вы рассказали мне о пограничных районах! – загорелась она. – Вы знаете больше, чем кто-либо другой, и я должна узнать и понять!

– Вам никогда не понять жизни на границах, – заявил он. – Ни один чужак не сможет ее понять.

– Нет, это просто невыносимо! – вскричала она. – Все считают меня чужой, чтобы на этом основании ни к чему не подпускать! «Вы не способны понять Шотландию – ведь вы француженка!» – Она великолепно изображала тех, кто так говорил. – «Вы не способны понять Писание – ведь вы католичка!», «Вы не способны понять военное дело – ведь вы женщина!», «Вам нельзя было доверять управление королевством – ведь вы дочь короля, а не сын!». Ладно, я вам докажу, что чужое можно изучить и понять гораздо лучше любого родного!

Ее слова словно заставили его отстраниться от нее на дюйм-другой.

– Хорошо сказано. Стало быть, вы все понимаете. Я ведь тоже чужак в некотором смысле. Вы правы. Мы еще поговорим. В другой раз. Когда вы приедете на границы для суда над моими злодеями!

Прошла неделя, прежде чем в Аллоа прибыл Дарнли. До той поры Мария блаженствовала на свободе, которую обрела, убравшись от него подальше, и которую прежде, когда еще не знала его, считала чем-то само собой разумеющимся. Теперь же все было совсем иначе.

Она сидела во дворе замка и просто глядела, как птицы летают над головой, как соколы кружат в испещренном облачками синем небе, и к ней подошел лорд Эрскин.

– Гонец сообщил мне, что король выехал из Эдинбурга нынче утром. Я полагаю, нам следует ожидать его здесь к вечеру. – Следуя условиям той игры, которую все разыгрывали, он произнес слово «король», не поморщившись и без особого выражения. Его длинное лицо, казавшееся скорбным даже в обычных обстоятельствах, и сейчас выглядело нисколько не менее унылым.

– О! Понятно. Благодарю, что сказали.

Мария попыталась прочесть что-нибудь еще на лице Эрскина. Она так давно его знает – его отец был одним из ее попечителей в детстве, и сам он с самого начала служил при ее дворе. Но Эрскин в то же время дядя лорда Джеймса и один из первых лордов Конгрегации. В каком-то смысле этот непостижимый мужчина один олицетворял все противоречия и тайны Шотландии. «Если бы я могла его понять, – думала Мария, – я поняла бы все, что здесь происходит».

– Должен ли я приготовить для него покои, смежные с вашими, ваше величество?

– Нет. Я предпочитаю, чтобы его поместили отдельно.

– Как пожелаете. – Эрскин отвесил легкий покорный поклон. – Я так счастлив, что вы сюда приехали! – воскликнул вдруг он, не сдержавшись.

– И я тоже счастлива, – отвечала она.

Она действительно была счастлива. Свежий воздух, тишина, отдых и сон оказывали целительное воздействие. И Эрскин, который должен стать попечителем и хранителем ее драгоценнейшего сокровища, принца, имеет возможность брать его на руки, играть с ним, наблюдать за ним, как за самым обыкновенным ребенком.

– Я очень признателен, что вы привезли ко мне принца вот так, неофициально, чтобы я мог с ним как следует познакомиться. Будьте уверены, я сберегу его и заботливо выращу, – сказал Эрскин.

– Пообещайте, что вы защитите его, – попросила вдруг Мария. – Пообещайте, что при любых обстоятельствах, при любых волнениях, сражениях и катастрофах не отдадите в другие руки – ни в английские, ни во французские, ни… никому, кто может заявить о своих претензиях на трон.

– Мой наследственный долг и честь – обещать это, – заверил он. – Но вы обеспокоены…

– Да! – Она схватила его за руку. Она знала, что не надо говорить с Эрскином, что не надо никому поверять свои мысли, но слова словно лились сами. – Воцарился такой мрак после убийства Риччо. Даже во время «охотничьего набега» все было иначе – тогда лорд Джеймс и другие открыто объявили себя врагами и шла честная битва. То была чисто мужская измена, если так можно выразиться.

«Не