Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

Вдали от дворца Медичи, среди прилавков Понте-Веккьо, она нашла немного отдохновения. Ее заворожили яркие цвета, крики и беготня людей – вся энергия этого места, готовая, словно сжатая пружина, в любой момент вырваться наружу.

Наблюдать, оставаясь незамеченной, за тем, как художник, сумев уловить в рыночной суматохе красоту простой девушки, запечатлевает ее, было интересно. Сколько поэзии и очарования в этом эпизоде жизни!

Клариче захотелось сохранить его в памяти, как одну из тех прекрасных вещиц, с которыми она никогда не расставалась.

Лицо ее озаряла улыбка.

Осторожно обойдя Леонардо, она направилась домой.

Апрель 1478

41. В ожидании

Якопо де Пацци опасался, что опять все пойдет наперекосяк: повторится то, что произошло накануне. Недоброе предчувствие угнетало.

На Пасхальной мессе до сих пор не появился Джулиано де Медичи – одна из ключевых фигур их замысла.

Собор Санта-Мария дель Фьоре был переполнен верующими. Знать, зажиточные горожане и простолюдины – заняли все скамьи, от первых до последних рядов. Густой аромат ладана, благоухание цветочных венков, сияние нарядов дам и господ из самых могущественных семей Флоренции – все было на своих местах, как подобает в великий праздник.

И даже ни о чем не подозревающий молодой кардинал Рафаэлло Риарио уже находился у главного алтаря, готовясь совершить обряд.

Не хватало только Джулиано.

Накануне, на приеме, устроенном Лоренцо во Фьезоле в честь молодого кардинала Риарио, он тоже отсутствовал. Прислал слугу сообщить, что нездоров.

И это, конечно, возымело последствия – смешало все карты. Якопо и Франческо – дяде и племяннику – пришлось срочно искать решение. В отличие от Джироламо Риарио, удобно устроившегося в тепле и безопасности за стенами своего замка в Имоле.

К счастью, подопечный Риарио – дьявольски изобретательный Людовико Риччи – проявил завидное хладнокровие. Когда заговорщики уже отчаялись осуществить свой план мести, придумал ловкий ход: предложить молодому кардиналу пригласить Лоренцо сопровождать его на торжественную мессу в пасхальное воскресенье. Ту, которую он сам должен был совершить в Санта-Мария дель Фьоре.

Это был по-настоящему гениальный ход.

Таким образом, Пацци с сообщниками могли устранить обоих братьев прямо во время богослужения. Но тут Джован Баттиста да Монтесекко, капитан папских войск, которому поручили убийство Лоренцо, отказался участвовать в заговоре, заявив, что никогда не согласится на кровопролитие в доме Божьем.

На самом деле Якопо догадывался, что капитан армии понтифика давно планировал покинуть ряды заговорщиков, и вот подвернулась такая удобная отговорка. Однако Пацци не собирались отступать и отказываться от идеи нанять убийцу, готового устранить Лоренцо.

В лихорадочной спешке его Франческо поменял игроков. Посоветовавшись с Франческо Сальвиати, он выбрал двух священников: Стефано да Баньони и Антонио Маффеи, уже входившего в число заговорщиков. Именно им предстояло перерезать горло Лоренцо.

Поэтому в то утро в соборе находились сам Франческо, Бернардо Бандини, Людовико Риччи и оба упомянутых священника.

Франческо Сальвиати вместе с кардиналом Рафаэлло Риарио встретил Лоренцо на площади перед собором и, пожелав ему светлой Пасхи, отметил про себя отсутствие Джулиано.

Когда они вошли в церковь, тревога стала нарастать. Опасения, что младший Медичи не появится и на праздничной мессе, оправдывались.

Тогда Франческо – племянник Якопо – вместе с Бернардо Бандини поднялись со скамьи и направились к выходу, решив лично посетить палаццо Медичи и попытаться убедить Джулиано присоединиться к богослужению.

Якопо де Пацци прошиб холодный пот. Мысли его устремились к ожидающему сигнала Никколо да Толентино, чье двухтысячное войско разместилось в тайно разбитом подле стен Флоренции лагере, – его люди должны ворваться в город и захватить палаццо делла Синьория под крики «Народ и свобода!». Тем временем Франческо Сальвиати следовало завладеть дворцом изнутри, обезвредив стражу и гонфалоньера справедливости.

И хотя в последнюю минуту удалось выработать новый план, патриарх второго по могуществу семейства Флоренции все еще пребывал в тревожном состоянии.

Утро выдалось зловещим. Время шло, а Джулиано все не появлялся.

Чтобы не выдать себя, Якопо пытался сохранять спокойствие. Следовало вести себя как полагалось в таких случаях – улыбаться племянникам, пожимать протянутые руки. Но тревога не отпускала. Осознание, что все идет наперекосяк, лишало уверенности. Нервы были на пределе: друзья и знакомые, несомненно, скоро заметят, что он что-то замышляет. Какая же с его стороны глупость согласиться участвовать в этой плохо организованной, безумной затее! Впрочем, чего еще ждать от Пацци – сумасшедших, как подсказывала фамилия.

Погруженный в водоворот мыслей, Якопо ощутил, как предательски дрожит его правая рука. Крепко сжал запястье левой, надеясь, что никто не заметил. Кольца на его пальцах сверкали, отбрасывая блики, – и, казалось, подсвечивали и раскрывали весь тот ужас, что гнездился внутри, словно в этих драгоценных камнях скрывалась зловещая сущность дьявола, жаждущего разоблачить банкира-заговорщика перед всеми.

В попытке избавиться от навязчивого бреда, Якопо потряс головой. Но демонические голоса по-прежнему наполняли сознание жуткими, несвязными звуками. Он хотел даже заткнуть уши, но сообразил: бесполезно, ведь это лишь плод его больного воображения.

С единственным желанием – чтобы весь этот кошмар как можно скорее закончился – Якопо устремил взгляд к алтарю.

Уверял себя, что Франческо и Бернардо справятся с задачей и вскоре приведут Джулиано де Медичи в церковь, но, как ни старался, получалось плохо.

Надеялся, что предчувствия его обманут.

И, в конце концов, все пойдет по плану.

Франческо де Пацци и Бернардо Бандини шли быстрым шагом, почти бегом, в сторону палаццо Медичи на Виа Ларга.

Причина, по которой Джулиано не появился в церкви тем утром, оставалась загадкой. Но, невзирая на причины, Франческо во что бы то ни стало должен убедить его прийти в собор. Учитывая недавние события, задача не из легких. У Джулиано нет ни малейших оснований доверять ему.

– Поговори с ним ты, – бросил Франческо спутнику, – мне он не поверит.

– И что я ему скажу? – Голос Бернардо выдавал беспокойство, которое он с трудом скрывал.

– Что Лоренцо зовет, что нужен ему, да что угодно!

– А мне, думаешь, он поверит?

– Придется поверить. – Во взгляде Франческо вспыхнула злоба, от которой Бернардо пробила дрожь.

– Не уверен, что смогу… – произнес он прерывистым голосом, едва переводя дыхание после бешеной гонки.

Франческо, шедший впереди, резко остановился, схватил спутника за грудки и прижал к стене дома.

– Послушай: понятия не имею, как это сделать, мне все равно, но ты должен добиться цели, иначе перережу тебе глотку. Я выразился ясно? – Глаза Франческо вылезли из орбит, он не говорил, а извергал слова, и белая слюна забрызгала черную