Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

ненавистью и страхом – он казался одним из четырех всадников Апокалипсиса. Лишь немногие откликнулись на его клич по дороге, но, по крайней мере, ему удалось добраться целым и невредимым до ворот палаццо Веккьо вместе с горсткой наемников из Перуджи.

Оставив лошадей на площади и пройдя аренгарио[65], воины проникли во дворец. Нескольким из них Сальвиати приказал охранять вход, а сам направился к гонфалоньеру справедливости, намереваясь занять верхние этажи.

Взбежав по лестнице, словно сам дьявол гнался за ним, Сальвиати заметил, что большинство наемников осталось внизу.

Из тридцати воинов лишь четверо последовали за ним, – видно, приказ прозвучал недостаточно четко.

Не задумываясь над причинами, он двинулся наверх. Добравшись до второго этажа, спросил у стражника с длинными светлыми волосами и орлиным носом, можно ли поговорить с гонфалоньером справедливости.

– Мессер Петруччи обедает, – ответил тот. В его насмешливых серых глазах плясали огоньки. Осведомился: – Тем не менее как мне о вас доложить?

– Франческо Сальвиати, архиепископ Пизы.

– Время для аудиенции, надо признать, не самое подходящее.

– Дело не терпит отлагательств, – настаивал Сальвиати; в его голосе звучали страх и смятение.

– Хорошо, посмотрю, что можно сделать, – недовольно ответил стражник. – А вы пока подождите мессера Петруччи вон там. – Легким кивком он указал архиепископу на небольшую, мягко освещенную уютную комнату.

Сальвиати вошел и замер в тревожном ожидании. «Что, черт побери, я ему скажу?» – крутилось в голове. Они рассчитывали захватить дворец одним стремительным броском, но просчитались, недооценив ситуацию. «Пусть каждый выполняет свою задачу», – твердил он себе, пока минуты ожидания съедали последние остатки уверенности.

Наконец в комнату вошел гонфалоньер – крупный, широкоплечий мужчина с прямым открытым взглядом. Бывший капитан наемников, ныне верный сторонник Медичи.

Сальвиати, стремясь продемонстрировать уверенность, выдал одну из лучших своих улыбок.

– Мессер, какая удача, что вы смогли принять меня! Я потревожил вас исключительно для того, чтобы передать важное послание… – Но слова застряли в горле: подчеркнуто любезный тон не возымел действия.

Перед ним стоял человек, явно привыкший к другому обращению, и наигранная учтивость Сальвиати произвела противоположный эффект, вызвав раздражение.

– В самом деле, ваше превосходительство? И какого же рода это послание? Признаюсь, у меня мало времени: я как раз обедал. Так что переходите сразу к делу.

– Дело, дело в том… что я принес послание от святейшего отца.

– От папы? – с недоверием переспросил Чезаре Петруччи.

– Да, папа Сикст Четвертый… передал, что Флоренция больше не находится под властью Медичи и…

– Простите?

Франческо Сальвиати нервно сглотнул. Собственные слова звучали в его ушах неубедительно, что уж говорить о гонфалоньере. Петруччи, будто прочитав его мысли, повысил голос:

– Говоря откровенно, ваше превосходительство, мне дико странно, что архиепископ Пизы, весь в мыле, врывается в покои Дворца синьории в столь неподходящее время – без всякого уведомления, – чтобы «поговорить» со мной. Но раз уж вы здесь, я весь внимание. Потрудитесь объясниться, – на лице Чезаре Петруччи не осталось и тени доброжелательности.

«Час от часу не легче», – подумал Сальвиати. И что теперь? Что ему делать? Он так был поглощен организацией заговора вместе с Джироламо Риарио и Франческо де Пацци, что напрочь забыл о собственной роли. И вот теперь вынужден расплачиваться за собственную опрометчивость. Сам себя загнал в ловушку.

За стеной послышался странный грохот. Сальвиати все еще надеялся, что кто-то из своих спешит на помощь. Куда, черт побери, подевались те четверо болванов, что тащились за ним по лестнице?

– Прошу прощения, ваше превосходительство… – произнес Петруччи и выглянул за дверь.

По коридору с оружием в руках растерянно бродил Якопо Браччолини.

– Да чтоб меня громом ударило! – выругался Петруччи. – Что за дьявол, кто это? Стража! – крикнул он. Затем, обернувшись к Сальвиати: – Вы что-нибудь понимаете, ваше превосходительство?

Франческо де Пацци брел по дороге в сторону дома. Попытка вскочить на коня обернулась резкой болью в пробитом бедре. «Какой кошмар…» – крутилось в голове. Лоренцо жив, а у него самого – глубокая рана на ноге, из которой сочится густая кровь, оставляя зловещий темный след на дороге. В отчаянной попытке остановить кровотечение Франческо перетянул рану поясом, но это, похоже, не помогло.

Что, черт возьми, на него нашло? Неужели потерял рассудок? Спроси кто – что произошло за последний час, он не смог бы воспроизвести события. Желание расправиться с врагом оказалось настолько велико, что затмило все вокруг. Завладевшее им чувство в момент, когда нож вонзался в тело Джулиано, было невыразимо. Истинное наслаждение – дикая, всепоглощающая, неутолимая жажда крови. Франческо не мог остановиться, пока не проткнул ножом самого себя. И только тогда, словно очнувшись от кошмарного сна, осознал происходящее.

Силы были на исходе. Нужно двигаться быстрее – иначе ляжет прямо посреди мостовой.

Пришлось ускорить шаг.

Франческо преодолел всю Виа дель Проконсоло на одном дыхании. Едва живой добрался до ворот дома – в глазах потемнело. Подоспевшие вовремя слуги подхватили его и отнесли в покои.

Там раздели и обмыли ледяной водой. Брат Джованни, увидев его состояние, велел звать хирурга, чтобы обработать рану.

Франческо лежал на тонких льняных простынях, жадно хватая ртом воздух. На вопросы Джованни о случившемся не отвечал, продолжая думать о плане: «Дядя Якопо должен завершить то, что не удалось мне». И проклинал себя за потерю самообладания, за то, что не смог участвовать в захвате палаццо делла Синьория. Теперь все зависело от дяди Якопо и архиепископа Сальвиати.

Оставалась надежда, что годы не ослабили старика, что сила духа и удача не покинут его.

Франческо тяжело вздохнул при мысли о своем провале.

Ведь именно он больше всех желал конца Медичи.

Чезаре Петруччи стремительно перестроил оборону. Дворцовая стража среагировала без промедления. Едва завидев заговорщиков на лестнице, он схватил Якопо Браччолини за длинные волосы, не дав тому скрыться. Выхватил кинжал из-за пояса и вонзил Браччолини острие в бок – из глубокой раны хлынула кровь.

Франческо Сальвиати, только что вышедший из кабинета, истошно закричал – визгливо, как перепуганная старая служанка.

Левой рукой Петруччи удерживал Якопо Браччолини за волосы – тот бился в конвульсиях, истекая кровью, и вопил, пытаясь вырваться, – а правой нацелил обнаженный клинок на горло Сальвиати.

– Итак, архиепископ, – он гневно сплюнул, – ради этого вы сюда явились? Захватить дворец и свергнуть Республику?

– Прошу вас… не причиняйте мне вреда… – пробормотал Сальвиати и осел на пол, прижавшись спиной к дверному косяку.

– Об этом следовало раньше думать! – выкрикнул Петруччи.

Тем временем голоса на лестнице становились все громче.

– Господин гонфалоньер! – спешил доложить капитан дворцовой стражи, взбегая по лестнице. – Господин гонфалоньер! Группа вооруженных людей под командованием Франческо Сальвиати