Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

Бернардо почувствовал, как страх сковал горло; он с трудом сглотнул и кивнул.

– Ладно, – прохрипел слабым голосом. – Справлюсь.

– Это именно то, что я хотел услышать, – подвел черту Франческо. И расхохотался – да так, что у Бернардо по спине пробежал холодок. Затем отпустил его и похлопал по плечу.

Они продолжили путь к Виа Ларга.

Когда подошли к палаццо Медичи, Франческо пропустил Бернардо вперед, а сам остался стоять неподалеку.

Постучали и дождались, пока слуга откроет им дверь.

– Это Бернардо Бандини. Я пришел за Джулиано де Медичи: его брат Лоренцо просил передать, чтобы он немедленно явился в Дуомо на торжественную пасхальную мессу. Ему не подобает пропускать праздничное богослужение. Передадите ему сообщение?

– Разумеется, мой господин, – ответил слуга. – Если хотите, можете пройти…

– Подождем внизу! – перебил его Франческо.

– Как вам угодно. – Слуга пошел к лестнице и поднялся на второй этаж.

Бернардо и Франческо остались ждать посреди двора.

42. Лаура Риччи

Пропустить такое событие она не могла. Точно не сегодня.

Лаура предвкушала час расплаты – долгожданный, выстраданный годами. Она так долго вынашивала свою месть, что едва помнила, когда та зародилась. Мысли унесли Лауру в прошлое, к тем годам, когда Ринальдо дельи Альбицци взял ее под свое покровительство, защищал, обеспечивал всем необходимым – открыл ей мир, который поначалу казался восхитительным, но вскоре окрасился в мрачные тона обиды, злобы, разбитой любви.

И теперь? Медичи должны пасть. Прямо в Санта-Мария дель Фьоре. Гениальный план: изысканный и коварный. Особенно восхищало то, что кровь прольется под самым куполом Филиппо Брунеллески – творением, которого так страстно желал Козимо де Медичи, дед Лоренцо и Джулиано. Лаура пестовала свою ненависть, проявляя в каком-то смысле чудеса терпения, но уже в это воскресенье годы томительного ожидания должны наконец увенчаться справедливым возмездием.

Отмщение – за себя, за Райнхардта Шварца, за их погубленную любовь. Справедливость должна восторжествовать. Лаура радостно посмотрела в прекрасное лицо своего сына, и сердце ее наполнялось гордостью.

Прямо перед ней, через три ряда, сидел Лоренцо де Медичи.

Джулиано пока не видно. Но Лаура не сомневалась: он обязательно придет.

Ее забавляло, что Лоренцо даже не подозревает, кто она такая. Ни с чем не сравнимое удовольствие доставляла сама мысль – увидеть, как потомки ее заклятых врагов гибнут прямо у нее на глазах, так и не узнав о той роли, которую она сыграла в их судьбе. Козимо и его брат Лоренцо наверняка перевернутся в гробах. Но участь их внуков уже решена.

Франческо де Пацци и Бернардо Бандини должны добиться своего. И чем скорее, тем лучше. Месса уже началась, и, если так пойдет дальше, она, пожалуй, завершится без них.

Момент, выбранный для начала кровавой расправы, приходился на «Ite missa est» – «Идите, месса окончена», так что времени еще предостаточно, успокаивала себя Лаура.

Она нашла руку Людовико и крепко ее сжала. Он посмотрел на мать, и лицо его озарилось улыбкой. Такое почитание доставляло Лауре неописуемую радость. После долгих лет страданий она находила утешение в преданности и безграничной любви Людовико. Ради того, чтобы иметь такого сына, стоило выносить лишения и боль, унижения и насилие. Их соединяло глубокое, негласное чувство, подобное тому, что Лаура когда-то питала к Шварцу.

Людовико приложился губами к ее руке, словно к реликвии. Лаура вздрогнула. Ей захотелось прикоснуться к его губам прямо сейчас. Одна только мысль об этом приводила ее в экстаз. Лаура часто позволяла себе непристойное поведение – по отношению к Людовико – и охотно воплощала желания при удобной возможности. А он, в свою очередь, потакал ее прихотям. Покорный любовник, не лишенный пыла, но главное – готовый удовлетворить любые просьбы, даже самые дикие и безумные.

Улыбка скользнула по лицу Лауры. Смех, готовый вырваться наружу, удалось сдержать. Она испытывала небывалый подъем. Пребывание в церкви доставляло ей странное, но приятное чувство. Место, которое все почитали храмом, святыней, домом Божьим, не значило для нее ровным счетом ничего. Почему это высшее существо, которому все так горячо молились и поклонялись, ни разу не позаботилось о ней и даже пальцем не пошевелило, чтобы предотвратить роковые события? Зачем же теперь терзаться и переживать о том, что оно ее осудит?

Всё потом.

Позже, повторяла она про себя, отпразднуем триумф как следует.

А пока нужно быть начеку. В боевой готовности. Людовико должен помочь Франческо и Бернардо устранить Лоренцо. Под синей бархатной накидкой скрыт кинжал – он пойдет в дело. Сомневаться не приходится: жажда кровавой расправы, которую питает Людовико, не меньше, а пожалуй, даже сильнее ее собственной.

Ведь он ее сын.

Джулиано спустился по крутой мраморной лестнице, ведущей во двор. Сверху взглянул на Франческо де Пацци и Бернардо Бандини, ожидавших его у подножия. Младший Медичи надел светло-голубой дублет, отказавшись от привычного кожаного панциря. Последние дни он чувствовал себя неважно: во время недавней охоты повредил ногу и бок – раны были неопасные, но ношение жестких доспехов доставляло мучения.

Достигнув нижней ступени, Джулиано сдержанно приветствовал обоих. Франческо де Пацци не вызывал доверия, но присутствие Бернардо Бандини успокаивало. Другом его, конечно, не назовешь, он был скорее хорошим знакомым, к которому Джулиано относился с уважением. Первым заговорил Бандини.

– Мой дорогой Джулиано, прошу простить за беспокойство, но мы пришли по поручению вашего брата Лоренцо. В Санта-Мария дель Фьоре проходит торжественная пасхальная месса, честь служить ее выпала молодому кардиналу Рафаэлло Риарио, столь уважаемому нами. Он впервые совершает обряд. Лоренцо просит вас поторопиться: дожидаясь вас, он пытался задержать начало службы, но потом позволил кардиналу начать.

– Почему он сам не пришел?

– Не мог себе позволить отсутствие, разумеется. Кто-то должен был остаться с молодым кардиналом, – быстро сообразил Бернардо Бандини. После первых минут замешательства он сумел подобрать нужные слова и, хотя не славился красноречием, говорил вполне убедительно, чтобы расположить к себе Джулиано.

Франческо время от времени молча кивал. При этом выглядел спокойным.

– Ваше отсутствие очень расстроит Рафаэлло Риарио. Он так надеялся увидеть вас на службе, – продолжил Бернардо.

Джулиано решил уступить просьбам посланника, проявившего искреннее участие. Слова Бандини звучали правдиво: Лоренцо действительно ценил молодого кардинала. Да и ему самому не подобало отсутствовать на торжественной пасхальной мессе.

– Не волнуйтесь, друг мой, я практически готов, – дал согласие Джулиано. – Увы, после глупого падения с лошади быстро передвигаться не могу, но постараюсь поспевать за вами и побыстрее добраться до собора.

Так они тронулись в путь.

Пересекли двор, оставив позади величественные арки и стройные колонны, обрамлявшие его со всех сторон.

«Давид» Донателло, застывший в