Полковник Ксанти. Легенда разведки - Олег Юрьевич Рой

тянул его вверх, где окружающие долину склоны густо поросли можжевельником, еще не везде отцветшим шиповником и ежевикой, в плетях которой среди мелких беленьких цветочков кое-где уже можно было разглядеть крошечные темно-зеленые ягодки.

— Там… — мальчишка настойчиво тянул Хаджи к склону и дальше, вверх.

Одна из разрезавших склон трещин расширялась, образуя небольшую, три-четыре шага в поперечнике, полянку, почти невидимую за скальными выступами и зарослями шиповника.

Полянка как полянка, в горах таких немало.

Зачем мальчишка его сюда привел? Некогда шутки шутить.

Но… что-то здесь было не так. То ли ветки, кем-то недавно потревоженные, то ли запах…

Голоса.

В глубине полянки скальные склоны смыкались неплотно, оставляя расщелину. Или, может, вход в пещеру? Шиповник, ежевичные плети — если не знаешь, ни за что не заметишь.

Но невелика была та расщелина-пещера, голоса наружу все-таки пробивались.

Ближе подходить Хаджи не рискнул, опасаясь, что заметят, но и того, что удалось расслышать, было более чем достаточно.

Он даже узнал одного из тех, кто разговаривал в скальном укрытии.

Саукудз. Черный Пес.

Бог весть откуда взялось у явно пришлого осетинское прозвище — но очень подходило чужаку, возглавлявшему одну из самых больших — еще недобитых — белоказачьих банд. Еще точнее было бы назвать его Скорпионом, да кто ж себе такое имя возьмет? Но повадки у чужака — и у его шайки — были самые скорпионьи. Коршун убивает ради пропитания, скорпион — просто так. И делает это подло, исподтишка.

Эти тоже нападали на тех, кто не мог защититься. И не просто грабили — после их налетов в селениях оставались только мертвые тела. Нередко изуродованные — особенно те, кто был хоть как-то связан с Советами.

Но сейчас они вовсе не выбирали, на какое из селений напасть.

Не селения их интересовали — «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин.

Похитить хотели? Или просто убить? Этого Хаджи не понял, разговаривали негромко. Скорее, конечно, похитить — убить можно было проще: меткому стрелку поразить цель с одного из вздымавшихся обочь дороги склонов — задача несложная, только место подходящее найти. Но что бы ни планировали, это должно было произойти совсем скоро — Калинина ждали уже сегодня, еще до заката.

Не только Хаджи ждал, не только те, кто помогал обустраивать место для праздника, — бандиты тоже знали, когда и откуда подъедет отряд. И готовили, судя по обрывкам разговора, засаду. Что хуже всего, «торжественная встреча» планировалась весьма многочисленной: численность банды Черного Пса оценивалась десятками, а то и за сотню переваливала.

Это же, впрочем, означало, что и мест для засады было не слишком много. Одно, где дорога, делая поворот, резко сужалась, казалось самым удобным. Но что там в голове у Черного Пса — неизвестно.

Если Хаджи ошибется в своих предположениях — не только праздник будет сорван. Калинин для страны значил… много.

И времени, чтобы перекрыть все места, где бандиты могли бы устроить засаду, не было. И что еще хуже — не было и людей. Даже одно, самое вероятное, место прикрыть — и то некому.

Логовище для переговоров бандиты выбрали более чем укромное. Туда можно было добраться лишь пешему, и то — поди проберись по скальным выступам и трещинам, густо заросшим колючками.

Но далеко ли доберешься — пешим?

— Лошади… — едва слышно прошептал малец, что привел Хаджи к бандитской сходке.

Переспрашивать тот не стал — и так ясно все было. Эх, молодец мальчишка, настоящий разведчик, жаль, что имени его Хаджи спросить не успел.

Лошадей бандиты привязали немного ниже и, в общем, недалеко.

Призвав на помощь все свое умение управляться с конями и молясь, чтобы никто из них не заржал, Хаджи отвязал одного — поджарого вороного красавца. Быть может, принадлежавшего самому Черному Псу.

Отвязал, отвел подальше и — птицей взлетев в седло, птицей же погнал к ближайшему селению. До Ольгинского или до Базоркино было далековато, а до этого, совсем крошечного — рукой подать.

Мальчишка, что встретил его здесь, принимая поводья, казалось, удивился:

— Это не Терек, — должно быть, знал и Хаджи, и его коня.

— Торопился, — бросил Хаджи.

И тут же отбросил ненужные мысли. Только спросил:

— Кто дома?

— Амир с братьями… и… может…

— Зови, — оборвал Хаджи. — Всех зови…

Собрать удалось одиннадцать человек.

И они успели.

Почти.

Столовая гора, где брала начало петлявшая между аулами Камбилеевка, отсюда закрывала четверть неба. Дорога здесь поворачивала — горные дороги прямыми не бывают. Пологими и даже широкими — бывают, прямыми — никогда.

С одной стороны здесь уходила вверх скальная стена, с другой падал вниз такой же обрыв. Чуть дальше склоны становились более пологими, а дорога — расширялась, превращаясь из тропы в настоящую дорогу. До долины, где готовились к празднику, отсюда было около часа — если быстрым галопом… До расположения оперативного отряда — не меньше двух часов. Амир отправил одного из младших братьев за подмогой, но все понимали: никакая подмога не успеет.

Здесь было самое узкое место. Хаджи, если бы ему пришлось планировать, сам бы его выбрал.

До выступа, который огибала дорога, оставалось еще с полверсты, когда Хаджи понял — место он угадал верно.

Нет, не понял — увидел.

Обвал выглядел обычным и не особо серьезным. Горы же, бывает.

Да только склон, с которого насыпались камни — Хаджи знал этот склон, крепкий он, нечему там сыпаться, все корнями переплетено: тот же шиповник невелик, но корни его чуть не до центра Земли дотягиваются. И можжевельник такой же. Горные кустарники привыкли вцепляться в опору — с тощими да короткими корнями тут не выживают. Да, корнями своими они и разрушают скалы, вклиниваясь в любую трещину, раздвигая, разрывая… И одновременно — скрепляют, связывают, оплетая…

Но обвал — был. С одной стороны — скалы, с другой — обрыв. Не отвесный, но не объехать.

Груда скальных обломков оказалась между всадниками Хаджи и отрядом, сопровождавшим Калинина. Он бы и рад подъехать