Империя Солнца. Доброта женщин - Джеймс Грэм Баллард

восхищаться ее американским бельем. Жаль было расставаться с Дэвидом, без конца разъезжавшим на подержанном «олдсмобиле» по саскачеванским дорогам, но и Дэвид уже поговаривал об уходе из военной авиации в коммерческую. А пока ему лучше было остаться в Муз-Джо и по возможности подбадривать турок. Ребятам из НАТО предстояло бунтовать и шуметь в баре «Ирокез», фильмам о профилактике венерических заболеваний – крутиться в метеорологическом зале, а капитану Артвину – продолжать долгий полет к дому.

6

Волшебный мир

– Пойдем в Волшебный мир? – спросил я детей.

– В Волшебный мир! Да! – Четырехлетний Генри был уже у ворот, брякал железной щеколдой и орал задремавшему соседскому ретриверу: – Полли! Мы в Волшебный мир!

Трехлетняя Элис скакала по дорожке, щеголяя блестящими туфельками.

– Волшебный мир! Волшебный мир!..

Мириам, пока я искал в завалах игрушек и непросмотренных счетов на тумбочке темные очки, прислонилась к двери. Она махала детям и улыбалась так, будто не надеялась снова их увидеть и хотела навеки запомнить эту минуту. Когда мы вернемся с прогулки, в Элис и Генри обнаружится множество маленьких волшебных изменений. Прежних себя они оставят где-то в лесу. Родители ностальгируют по каждой секунде их потерянных жизней.

– Присматривай за ними.

– Они сами за мной присмотрят. Мы уходим на час – ты же в курсе, что за это время ничего не случится?

– Не знаю…

На последнем месяце беременности время для Мириам как будто замедлилось, растягивая мельчайшие ее жесты – поднятую к отяжелевшей груди руку, рассеянный мазок помадой по губам… Она существовала в не ведающем времени мире ребенка, которого носила в себе: жизнь матери и младенца должна была начаться одновременно. Мириам прижалась ко мне, зная, как мне нравится ощущать теплую выпуклость под халатом, и легонько похлопала меня по пенису.

– Проверь, все ли взял для прогулки.

– Тс-с… услышит повитуха Белл. Она и так от меня не в восторге.

– Она тебя обожает, ведь это ты обеспечил ей работу.

Я обнял Мириам, вдохнул знакомый запах детской присыпки, базилика, лака и стирального порошка от ее халатика. На подоле виднелось коричневое пятно, оставленное кем-то из детей: одно из бесчисленных пятен и запахов нашего маленького дома – царства мягких подмышек и разбухших сосков, в котором я прожил целую жизнь.

– Ты пока отдохни. Не устраивай переворот в спальне.

– Принесите и мне немножко волшебства.

* * *

Помахав ей напоследок, я запер ворота и вместе с Генри и Элис зашагал по солнечной улице. Ретривер Полли решил нас проводить. Он трусил рядом с Элис, сворачивая временами, чтобы обнюхать и оросить фонарный столб. На Чарлтон-стрит стояли скромные домики в тихих пригородных скверах, но я видел их глазами собаки и детей. Их взгляды придавали особую свежесть розам и декоративным горкам, свежей краске на дверях и забытым роликовым конькам, словно вещи, осознавая, что Полли и дети скоро их забудут, старались поярче выделиться. Наш домик был таким же скромным, как все – жалованья помощника редактора научного журнала едва хватало на скромную закладную, – но Мириам, Генри и Элис превратили его в вечную ярмарку, веселую и шумную.

За другими дверями нашей улицы жили другие Мириам. Молодые жены с детьми гуляли по улицам Шеппертона и играли в его садах, как агенты иноземной власти.

Я все удивлялся, как много здесь детей – городок на Темзе был настоящим генератором жизни. Проходя по Чарлтон, мы собрали компанию из светловолосого малыша на трехколесном велосипеде, двух десятилетних девочек и крошечной дочери местного строителя. На заливных лугах было полно детишек – они играли в траве и ловили мальков на заросших камышом берегах ручья. Я легко поверил бы, что яркие летние платья, маленькие рыбацкие сетки и детские голоса – это мираж, поднявшийся над дремлющим под ивами ручейком.

Элис с Генри бросились к берегу. На садовой скамейке сидели, приглядывая за малышами, две матери. Я скинул теннисные туфли и босиком пошел по прохладной траве. За ивами начинался залитый тихим озерком карьер. Гигантский экскаватор вздымался над ним как пусковые башни над мысом Канаверал.

Шеппертон был окружен водой – река, пруд в карьере и лондонское водохранилище очертили горизонты нашей жизни. Я однажды сказал Мириам, что мы живем в подводном мире, захватившем наши умы, а наши соседи по Шеппертону – новый вид морских млекопитающих из следующих «Детей вод».

– А ты – трубочист Том, – отозвалась она, словно впервые узнав меня. – Бедный Том…

– А ты кто? Миссис Воздаяние?

– Не думаю. Скорее миссис Поощрение…

Но все мы были детьми вод. Элис визжала, потому что Генри швырялся в нее зеленой тиной, которую прутиком вылавливал из ручья. Я показал малышам мертвого водяного жучка, но их больше интересовал баллончик аэрозоля, плававший в камышах. В нем осталось еще немного газа, и Генри прыснул краской на подлетевшую слишком близко стрекозу.

Спасаясь от раскрашенного воздуха, мы прошли между ивами к месту, где ручей пересекался с дорогой. Вода бежала по обкатанной гальке, но машины, вздумавшие сократить дорогу к Шеппертону, нередко застревали на этом броде. Измученные водители, оглянувшись, обнаруживали множество зрителей, матерей с любопытными детишками. На этом месте снимался эпизод с бродом из «Женевьевы». Глядя, как буксует на экране старинный автомобиль, мы с Мириам словно видели себя с Генри и Элис – за кадром, у блестящих перил пешеходного мостика.

Ретривер вывел нас к верхнему притоку ручья. По дороге мы собрали еще детей. Над кронами деревьев поднимались прямоугольные павильоны Шеппертонской киностудии. Они символизировали дух городка не меньше, чем многочисленные водоемы. Многие из телепрограмм снимались на улицах Шеппертона, и его зеленые дорожки знали по всей Англии. В четырехлетнем сознании Генри Шеппертон уже колонизировал всю страну.

Смешение образов и иллюзий делало Шеппертон особенным местом, где подлинная реальность отдыхала на слиянии с вымыслом. Рядом с нами жили супруги, чья дочка снималась в небольших ролях. Дважды в неделю дети видели ее в любимом телесериале и порой отворачивались от экрана, чтобы посмотреть, как она идет по нашей улице к дому, возвращаясь после визита к родственникам. Генри с Элис бросались здороваться с девочкой, принимая как должное, что ее истинная суть лежит где-то между мимолетным уличным образом и куда более стойким образом на экране. Многие наши соседи подрабатывали на студии статистами, и порой мне казалось, что мы с Мириам играем роли в каком-то безалаберно-счастливом реалити-шоу, сценарий которого подстраивается под нашу жизнь.

Дети, присев на берегу карьерного озера, рассматривали затонувший автомобиль на песчаном дне. Озеро арендовал местный рыболовный клуб, и в открытые окна проплывали радужные форели. Эта подводная машина очень интриговала Генри и Элис.

– Генри, куда она едет? – спросила Элис.