Империя Солнца. Доброта женщин - Джеймс Грэм Баллард

Мимо прошла яхта – ее грот почти касался воды. На борту сидела пожилая пара французов в желтых спасательных жилетах и скептически смотрела на меня. Два подростка на водном велосипеде были еще дальше от берега, но и я отбился от купающихся. Мне хотелось переплыть бухту от Санта-Маргариты. Там было немногим больше мили, но французы явно не верили, что мне это по силам.

Забыв о них, я поплыл на спине по освещенной солнцем воде, временами поглядывая на балкон наших апартаментов. После завтрака я сообщил, что намерен бросить вызов бухте. Грандиозность предприятия увлекла детей.

– Папа, там самое малое семнадцать бассейнов! – воскликнула Элис, подразумевая плавательный бассейн Шеппертона.

– Скорее, сто, – поправил я. – Или двести, если и возвращаться вплавь.

– Двести! Опять ты, папа, сказки рассказываешь…

Последовал внеплановый урок арифметики – один из немногих, который их заинтересовал. Мне было видно детей, они сидели в рядок на борту надувной лодки, обсуждая, где я сейчас. Я помахал им и увидел, как Мириам в летней шляпке и черном бикини машет в ответ, а потом замелькали и маленькие ручки. Как минимум до вечернего чая мне был обеспечен статус героя.

Я поднажал, двигаясь в сторону мыса. Сильное, закрученное против часовой стрелки течение в бухте сносило меня к западу. До парома оставалось меньше ста футов, он сворачивал к заливу Росес, где забирал последнюю порцию туристов. Рулевой за открытыми окнами рубки всматривался в кишащую водными велосипедами воду как охотник в кусты, где затаились индейки. Заметив меня, он повернул прямо в мою сторону.

Пьяный, что ли? Я ждал, что он отвернет штурвал, но рычаги его усов были наставлены на меня, как стрелки путевого указателя. Бесчисленные туристы все лето сводили с ума капитанов Коста Бравы, официантов и таксистов. Одинокий пловец, смятый носом парома, взволновал бы рулевого не больше, чем бабочка на ветровом стекле. Паром быстро надвигался, по воде передавался глухой рокот его винта. Перейдя на самый быстрый свой стиль, я поплыл под прямым углом к курсу судна. Пассажиры, перегнувшись через фальшборт, глазели на меня как на самоубийцу.

Паром прошел в дюжине футов, бросив мне в лицо облако мазутного дыма, шум двигателя и звон пивных бутылок. До пляжа было шестьсот ярдов, передо мной маячили фасады незнакомых отелей. Наш дом сдвинулся, дети с Мириам скрылись за рядом зонтов и причаленных к берегу велосипедов. Течение унесло меня за оконечность бетонного мола, отмечавшего конец пляжа. Мне открылась дикая береговая линия Ампуриабрава – травянистые дюны, русла ручьев и москитные лужицы.

Я уже не надеялся переплыть бухту и отдался течению, которое несло меня к пустынному берегу. Мол закрывал от меня Санта-Маргариту, и я тревожился, заметила ли Мириам, как я скрылся за смертоносным носом парома.

На пляж я выбрался через двадцать минут, измотанный так, что даже ползти не мог. Я лежал на мелководье, опустив руки на влажный песок, а любопытные маленькие волны тыкались мне в подбородок. Мимо проскочил катерок, двое мужчин катали на водных лыжах пятнадцатилетнюю девочку. Они унеслись дальше, оставив позади рев поп-музыки.

Песок, нетронутый подошвами отдыхающих, был пухлым как сахарная пудра. Выйдя из воды, я погрузился в эту мягкую перину. Меня чуть не порубило на кровавый бифштекс под скептическими взглядами сотен туристов, вцепившихся в путеводители по дому Дали. Где-то за молом затрещал мотор надувной лодки. Мириам уже заметила меня и спешила к берегу. Она умело причалила лодку, и Генри выпрыгнул на песок.

– Ты в порядке? – Мириам встала на колени рядом. – Что ты здесь делаешь? Я вышла замуж за сумасшедшего!

Генри взглянул на меня и наморщил нос:

– Он умер?

– Он ужасно старательно прикидывается.

– Чувствую себя, как будто уже умер. – Я сел, радуясь, что вижу солнце. – Пытался переплыть Стикс – и паромщик чуть не утопил меня.

– Какой нахал! Пожалуемся в национальную гвардию!

– Может, они в заговоре.

– А сколько бассейнов ты проплыл? – спросил Генри.

– Около тысячи. – Я привалился к Мириам, устроил натертый подбородок на ее остуженном морем плече. – А где Элис с Люси?

– Оставила с Нордландами – они смотрели на тебя с балкона. Генри, давай погрузим папу в лодку.

– Погодите, давайте немножко осмотримся. Это, кажется, остров.

– Настоящий необитаемый остров, пап? С людоедами?

– Определенно, с людоедами…

Мы высадились на длинную песчаную косу, отделенную от дюн Ампуриабрава неглубоким проливом. Коса шириной около пятидесяти ярдов повторяла изгиб бухты, кое-где поднимались травянистые пригорки. Выбравшись на более твердую почву, мы увидели остатки навеса из ржавой жести. Рядом валялись винные бутылки, старый переносной радиоприемник и велосипедное колесо. В лощине между дюнами зимой жгли костер. За проливом до самой дороги на Фигуэрас тянулся лабиринт овражков и лиманов, но над ними уже стояли знаки строительной разметки, предвещая новый курорт с отелями, набережной и квартирами для сдачи внаем.

Я шел рядом с Мириам, обняв ее за талию. Из высокой травы к нам выскочил Генри.

– Там домик Венди! У него двери, окна. И знаете что? – настоящая уборная!

– Домик Венди с уборной? – Мириам взяла его за руку. – Ты уверен?

– Да – я туда пописал!

На западном конце островка дюны поднимались над морем на целых двадцать футов. Старый волнолом обрушился, и камни от него вынесло на берег. В сложенной из обломков ограде стояла нарядная хижина, во времена Эдуарда Седьмого служившая купальней, а потом, пожалуй, не один год проработавшая курятником на каком-нибудь заднем дворе в Розасе. Край кровли из рваного парашюта был подперт деревянными жердями, образуя тенистую веранду.

Я толкнул дверь хижины и заглянул внутрь. Примитивная кухня с каменной раковиной, плита, работающая от газового баллона, и химический туалет. Нанесенный снаружи песок покрывал дощатый пол.

Мириам устроилась в плетеном кресле на веранде, а мы с Генри отправились исследовать дюны. Мы нашли гильзы от фейерверков и чудом попавшую сюда портативную пишущую машинку. Когда я вернулся с ней к домику, Мириам одобрительно кивнула.

Я присел рядом с ней и выдул из клавиш песок.

– Ну, пожалуй, я готов к работе. Не совсем «Вилла на холме», но что уж…

– Молодец, – Мириам прикрыла глаза, слушая шум волн. – Здесь чудесно. Чье это все?

– Местных битников? Не заперто, все переломано…

– Похоже на Шеппертон. Я всегда подозревала, что мы в Шеппертоне, сами того не зная, были битниками.

– И остались. – Я пристроил ноги на пишущую машинку, уже забыв, что собирался работать. – Не хотелось бы напоминать, но эти апартаменты нас разорят.

– Я поговорю с сеньором Роблесом. Он поймет.

– Ты все только собираешься. На этот раз уж