Империя Солнца. Доброта женщин - Джеймс Грэм Баллард

– Постараюсь… по-моему, ему нравится разглядывать мою грудь.

– Говорить тебе придется с его злобной маленькой секретаршей. Надеюсь, ей тоже понравится твоя грудь.

– Может, и понравится… – Мириам, посматривая в сторону Санта-Маргариты, принялась натирать мои обгоревшие плечи кремом. В последнее время ее удивляли восхищенные взгляды женщин. Восхищение своего пола ценилось выше и острее, чем все, что могли предложить ей мужчины. Это походило на любовное соперничество сестер. Все женщины принадлежали к некому тайному обществу и за спинами мужчин заговорщицки обменивались взглядами.

– Завтра привезем девочек, – сказала Мириам. – Хочу им это показать – здесь прямо как в телевизоре.

– Мириам, что ты говоришь!..

– Вот скажи, почему бы нам не купить такой домик? Ты всегда говорил, что хотел бы жить в Испании.

– Когда-нибудь купим.

– Хемингуэй, Гауди, Бунюэль… ты тоже мог бы здесь работать, этот мир больше по тебе. – Мириам развернула меня к себе лицом и уткнула палец мне в лоб. – Взгляни правде в глаза, милый, в Англии ты никогда не будешь дома.

– Правда? В Шеппертоне я как дома.

– Нет, даже в Шеппертоне. Ты восемнадцать лет живешь в Англии, а все смотришь так, будто вышел не на той станции.

– Может быть, надо было мне вернуться в Шанхай. Дэвид звал…

– Нет, не в Шанхай. С этим ты покончил, слава богу. Испания даст тебе удар тока, ты давно его ждешь.

– Я жду?

– Да, как кролик Скиннера[69]. Ты заскучал над единственным рычагом. Вспомни, как ты ожил на той третьеразрядной корриде в Фигуэрасе!

– Это – Испания для туристов. А что здесь со школами?

– Есть здесь школы. Может, испанцы и чокнутые, но грамоту знают. Вспомни своих родителей – они же уехали в Китай.

– Но захватили с собой кусочек Суррея. С Испанией будет труднее. Во всяком случае, тебе.

– Фигня! Надо вытащить тебя из Англии… Вот сейчас ты нашел маленькую чужую землю, где тебе уютно – и это опасно. Кстати, Дали живет здесь, в Порт-Льигате. Ты мог бы с ним познакомиться.

– И его таинственная Гала, жуткая спутница!

Мириам наклонилась меня поцеловать и укусила за ухо. Подержала на языке капельку крови и оставила ее между моими губами.

– Джим, тебе нужно больше встречаться с жуткими женщинами. Скандал с секретаршей сеньора Роблеса пойдет тебе на пользу. Я это устрою.

– Я не знаю, как к ней подступиться…

– Милый, тебе и не придется ничего делать. Она тихо вскроет тебе мозг рукой нейрохирурга. Бедняжка мой любимый, я тебя защищу…

Она положила мою голову себе на колени, пахнущие морской солью, детским лосьоном и духами, которыми дала попользоваться миссис Нордланд. Мы посмотрели на барахтающегося за волноломом Генри. Тот подобрал камень и нес его через патио к устроенной в песке лесенке. Разгладил ступеньку и, тщательно уложив на нее камень, с ребяческой гордостью осмотрел свою работу.

– Я иду к тебе, Генри! – Мириам оттолкнула меня и вскочила. Вошла в воду, стала вместе с Генри укладывать камни. Я растянулся на земле под навесом, глядя, как они выкладывают простенькую лестницу, которая в мыслях Мириам уже вела к новой жизни. Восемь лет брака и трое детей не притушили ее энтузиазма. Она с первых дней знакомства подталкивала меня вперед, отказывалась от отпуска, чтобы я мог закончить книгу, уводила детей в Лондонский зоопарк, давая мне несколько часов тишины. Она всегда твердо верила в меня – даже когда мои книги отвергали одну за другой. Она прятала банковские извещения, тайком одалживала деньги у матери и у Дика Сазерленда. Во многих отношениях она меня переделала. Я всем был обязан ей: детьми, первой публикацией, вернувшейся верой в мир.

Но вскоре ожидались перемены, и я не знал, справлюсь ли с ними. Мириам исполняла роль в игравшемся на открытой сцене Шеппертона спектакле «Как вам это понравится» – играла Розалинду в духе пламенного феминизма. И уже поговаривала о возвращении к журнальной работе. Наблюдая, как она нетерпеливо возится на кухне с бесконечной готовкой, я видел зрелую, волевую женщину, какой она станет к сорока годам. Ей предстояло оставить меня далеко позади, как нерешительного Питера Пена с полными карманами чужой желтой земли.

Сейчас она на минуту отдала сердце Испании. Я подозревал, что сеньор Роблес уже показывал ей свои виллы в холмах над Росесом и Кадакесом.

Дали мог оказаться не таким приятным соседом, как представлялось Мириам, но я с удовольствием видел, как она купается во пристальных взглядах меланхоличных испанцев, разгуливая по супермаркетам Росеса в черном бикини. В нашей жизни предстояло воцариться экономике удовольствий и свободы выбора.

* * *

На средиземноморском побережье прорастала новая Европа – вытянутый в одну линию город трех тысяч миль в длину и трехсот метров в ширину от Гибралтара до Глифады за восточными окраинами Афин. Старая Европа сбрасывала с себя прошлое, иерархию и снобизм. Здесь в бесклассовом мире машинистка из Ланкашира сидела за одним столиком с финансистом из Стокгольма и водителем грузовика из Дании. Пляжи Испании стали европейской Калифорнией или по меньшей мере Флоридой. Мне нравилась эта пляжная культура с ее бесконечными автострадами и отелями. Это было то будущее, которое создавали президент Кеннеди и космическая гонка – жилые кварталы, заложенные заранее для еще не построенных научных городков и хайтековых проектов.

Действительно, было что-то лунное в белых зданиях отелей, вокруг которых кишели преступники, торгующие североафриканским гашишем и краденым антиквариатом или просто скрывающиеся от Скотленд-Ярда. После тусклого света Северной Европы странная геометрия этих пересвеченных зданий словно уводила нас в абстрактный мир, лишившийся эмоций. Да и секс здесь стал более стилизованным. После полудня, уложив детей спать на самые жаркие часы, мы с Мириам пили на кухне белое вино. В приятном опьянении ей нравилось заниматься любовью перед зеркалами в ванной, принимая позы извращенной гимнастки на фоне белого кафеля. Она смотрела на меня застывшим взглядом, словно мы занимались сексом в космической капсуле в сотнях миль над землей, зачиная расу астронавтов.

За год, проведенный в Коста Брава, у нас бы полностью атрофировалась кора головного мозга. Я видел, какими пустыми становятся лица стадных туристов уже через неделю отдыха. До отъезда из Англии мы посмотрели хичкоковский «Психо» и видели в английских секретаршах в бикини подобия Джанет Ли, отменивших ключевую сцену в ванной, но начисто позабывших, где оставили свою жизнь.

– Шевелись, Джим, – крикнула мне Мириам, помахав рукой, вымазанной в мокром песке. – Мы тут надрываемся, а он развалился как паша́. Завтра приплывем сюда – девочкам понравится.

Сооружая незатейливую лестницу, Мириам по-своему трогательно доказывала, что не шутила насчет Испании. Мы впятером каждое утро садились в лодку и на целый день отбывали на пикник. Я починил