Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Но организация празднества, каким бы торжественным оно ни было, не могла успокоить ее встревоженного сердца. Происшествие в Траквейре поколебало опору, на которой зиждилось все: нерасторжимость брака с Дарнли, ее обязанность чтить его, прощать и терпеть, считая себя погибшей для всего прочего. Внезапное увлечение Босуэллом так глубоко взволновало ее, что она постоянно размышляла об этом, как о трудной задаче, которую необходимо решить, анализировала, искала объяснений. Логически это объяснялось тем, что, испытывая отвращение к мужу, она приписала Босуэллу воображаемые достоинства, чтобы забыть и не вспоминать об ужасной истине – о страхе перед Дарнли. Или тем, что он просто напоминает ей дядю Франсуа, герцога Гиза, великого воина Балафре – Меченого, – особенно из-за шрама на лице. Ребенком она считала дядю Франсуа идеалом мужчины, и теперь видит в Босуэлле его тень. Или в том, что он спас ее из Холируда после убийства Риччо и она по ошибке приняла чувство благодарности за страсть. Это были простые соображения, способные, как она верила, объяснив увлечение, погасить его и устранить опасность.

Как только она вернулась в Холируд, Дарнли ускользнул из Траквейра и отправился в окрестности на соколиную охоту. Ей было легче оттого, что она его не видит, но понятно, что он в свое время вернется. Ох, неужто этому не будет конца? Как ответить на такой вопрос?

Пришла пора звать назад лордов, в наказание изгнанных от двора, особенно Мейтленда. Все надо уладить перед великими публичными торжествами; нельзя, чтобы съехавшиеся благородные заграничные гости обнаружили, что половина придворных в ссылке. Мейтленд вернулся, вместе с Аргайлом. И они, и лорд Джеймс целиком и полностью примирились с Марией.

«Все снова становится на свои места, – думала она. – По крайней мере с виду».

Джон Нокс удалился в Эйршир, на запад Шотландии, и не осыпал ее ни проклятиями по поводу торжеств, ни угрозами по поводу крещения, которое она надеялась совершить по католическому обряду. Ей следовало обсудить это с лордами Конгрегации.

И вот на малом заседании Тайного совета Мария выложила все лорду Джеймсу, когда тот поинтересовался, кто будет официально проводить церемонию.

– Я думала… архиепископ Гамильтон, – спокойно сказала она.

На миг воцарилась полнейшая тишина. Потом лорд Джеймс вымолвил:

– Католик?

– Да.

– Народ не допустит… – начал было Мейтленд.

– Разве народ ожидает чего-то иного? Мать принца – католичка, и отец его, – «жалкая личность!» – добавила она про себя, – происходит из католической семьи!

– Но он наследует трон в протестантской стране, – возразил лорд Джеймс.

– Вы рассчитываете, что я позволю крестить его Джону Ноксу? – воскликнула она. – Я понимаю, что страна его будет протестантской. Как по-вашему, почему я согласилась передать его на воспитание лорду Эрскину – лорду Эрскину, верному протестанту? Но что касается крещения – нет, это не причинит ему никакого вреда, а моя совесть будет спокойна. Крещенному по католическому обряду ничто не запрещает впоследствии стать протестантом, как не помешало никому из вас, даже Джону Ноксу!

– Не хотите ли вы сказать, что, достигнув разумного возраста, он сможет сделать свободный выбор и стать протестантом? – осторожно уточнил лорд Джеймс.

– Да, разумеется. Никто из нас не выбирает веру по велению родителей; если вера что-нибудь значит, мы должны выбирать ее сами. Но нельзя выбирать вслепую. Сперва надо знать, чтобы свободно предпочесть или отказаться.

Мейтленд улыбнулся.

– Она рассуждает весьма разумно и основательно. Я бы сказал, пусть обряд будет католическим, если королеве так хочется.

– Очень хорошо, – недовольно буркнул лорд Джеймс. – Но что касается расходов – на что вы рассчитываете? Я не знаком с подобными церемониями, у нас в Шотландии теперь никогда таких не проводится.

– Поскольку принц получает крестных родителей из трех разных стран, каждый пришлет посольство, самое меньшее, по пятьдесят персон; потом будут банкеты, фейерверки – я сейчас не могу сосчитать, во что это обойдется. Но я просмотрю казначейские книги и выясню, сколько оно может выделить. Сделаю это незамедлительно, ибо, если понадобится новый налог…

– Ох, народ не потерпит новых налогов, – поспешно возразил лорд Джеймс.

– Если понадобится новый налог, – решительно продолжала она, – я пойду на такие уступки, что народ стерпит. Или даже обрадуется.

На неделю она переселилась в Казначейство, расположенное на Каугейт – улице, параллельной Хай-стрит, – под предлогом инспекции бухгалтерских книг за все времена, а в действительности, кроме этого, еще и затем, чтобы побыть в одиночестве. Она обнаружила, что в маленьких комнатках, вне протокольной придворной жизни, не говоря уж о подглядывающих взорах придворных, лучше думается.

Она взяла с собой секретаря, Клода Но, превосходно разбирающегося в цифрах и знающего на практике, каких затрат требуют подобные церемонии, и мадам Ралле; а через несколько дней к ним присоединилась леди Рирс, которой нашлась замена в Стерлинге. Она привезла новости о принце Джеймсе и о полном устройстве его детской.

Вскоре Мария открыла, что ей нравится рыться в книгах, имеющих отношение и к правительственным делам, и к ее собственному хозяйству. Она наткнулась на старые документы, восходившие ко временам регентства ее матушки, и обрадовалась, увидев первое упоминание о себе – «белая тафта для крещения принцессы». Иногда она вызывала лорда Джеймса или Мейтленда, чтобы они разъяснили ту или иную запись, примечание, аббревиатуру, но чаще предпочитала разгадывать собственными силами, оставляя книгу раскрытой на загадочной странице. Так она получала возможность возвращаться к работе, когда пожелает, не беспокоясь, что потеряет нужную строчку.

Однако первые ее догадки оказались верными: денег у короны было очень мало, совсем недостаточно для финансирования торжеств такого размаха, о котором она мечтала. Хорошо, тогда надо вводить налог.

– У нас бедное королевство, сестрица, – сказал лорд Джеймс. – Вам следует просто сравнить свою коронацию с коронацией Елизаветы, чтобы уяснить это. Единственный выход – налог.

Он явно считал крещение сумасбродством, причем весьма глупым.

– Нам будет мало пользы, если весь мир сочтет наше королевство бедным, – заявила она. – Но если мы скроем это и устроим впечатляющее представление, оно сослужит нам добрую службу в дальнейшем.

– А что… что с королем? – спросил лорд Джеймс. – Пришел ли он в себя и будет ли присутствовать? Какой смысл тратить деньги и устраивать представление лишь для того, чтобы продемонстрировать всему миру, каков наш король? Я знаю, он протестовал против приглашения в крестные королевы Елизаветы.

– Он приедет, приедет, – заверила Мария с уверенностью, которой совсем не испытывала.

Погода испортилась – холод, дождь, тьма. Мария не пожелала покинуть Казначейство, ставшее для нее убежищем от мира, и теперь была заперта там, как в ловушке. Она вернулась в свои личные комнаты, читала в