Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Стой! – крикнул Босуэлл, дотягиваясь до пояса и вытаскивая пистолет. Он сделал один выстрел в воздух, гулко прокатившийся эхом в горах.

Джок выпрямился в седле, сохраняя всю ту же злобную, самодовольную ухмылку.

– Лучше держись от меня подальше, командующий, верный слуга королевы, – проговорил он, выражая презрение каждым словом.

– Я сам себе слуга, – отвечал Босуэлл. – И хозяин Лиддсдейла. Если ты отказываешься подчиняться моим приказам, давай выясним, кто из нас сильней. Я приказываю тебе не только властью командующего, ибо что такое моя должность – всего лишь награда да звание, а они зачастую совсем не к лицу человеку, который их носит, – но и как мужчина мужчине. Бой один на один.

Говоря это, он настигал Джока, пока не оказался в двадцати – тридцати футах от него, на небольшой зеленой лужайке, где и остановился, одним движением спешился и выхватил большой двуручный меч.

Джок мгновение с любопытством глядел на него, потом тоже спрыгнул с коня, осторожно вынул свой меч и приблизился к Босуэллу.

– Ты словно из другого века явился, – спокойно проговорил он. – Считаешь себя рыцарем короля Артура? Бой один на один! – Он грубо захохотал. – Или у тебя есть грешок, который надобно искупить? Не важно – я помогу тебе получить искупление.

Он кинулся на Босуэлла, взмахнув огромным мечом. Босуэлл едва успел пригнуться и вновь обрести равновесие, выбросил вперед руку с оружием, меч лязгнул о клинок Джока, плашмя ударившись о него. Джок отшатнулся, снова нацелился, парируя ударом в плечо Босуэлла. Кончик лезвия задел простеганную кожу и разрезал ее, но Босуэлл не дрогнул, а рванулся вперед, ошеломив Джока, и ударил его острием клинка в грудь. Джок пошатнулся, упал на спину, выронив меч. Босуэлл бросился на него и прижал к земле, не давая пошевелиться. С чрезвычайной осторожностью он положил свой меч поперек горла Джока, в том месте, где вверх и вниз ходило адамово яблоко.

– Ну, – шепнул Босуэлл, как будто рядом кто-то был и подслушивал, – теперь сдаешься?

Джок, который все еще казался не столько испуганным, сколько изумленным, сказал:

– Да.

Но понимал ли он, что говорит? Или это всего лишь уловка?

– Я буду жить? – спросил Джок. – Ты гарантируешь мне безопасность?

– Ты предстанешь перед судом, когда королева приедет и учредит трибунал, – отвечал Босуэлл. – Но если на слушаниях тебя оправдают, я соглашусь и удовлетворюсь этим. Ты будешь освобожден.

– Королева! – проговорил Джок. – Что она понимает?

– Она понимает, что такое милосердие. Может быть, чересчур хорошо понимает, во вред своим интересам, благу королевства и соображениям собственной безопасности. Но в ее милосердии твое спасение.

– Тогда согласен.

– Очень хорошо. – Босуэлл медленно отвел меч и выпустил Джока из жесткой хватки, которой скрутил его.

Преступник поднялся, демонстрируя оскорбленное достоинство, и стал отряхиваться.

– Ты должен вернуться со мной, – сказал Босуэлл. – Не стану унижать тебя и завязывать глаза, ибо мне достаточно твоего слова.

Он вложил меч в ножны и пошел к своей хорошо обученной лошади, которая спокойно ждала в течение всей стычки. Садясь в седло, он оглянулся и увидел, что Джок, вскочив на коня, несется прочь.

Лжец! Мужчина, который не держит слова!

Босуэлл спокойно вытащил пистолет и выстрелил в Джока, выбив его из седла. Преступник подскочил от удара, отчаянно вцепился в лошадиную гриву, потом рухнул под копыта. Конь помчался дальше, а Джок остался лежать в канаве; ноги его торчали из вереска и папоротника. Одна ступня подергивалась и дрожала.

– Мужчина, нарушивший слово, хуже любой скотины, – сказал Босуэлл, объезжая распростертое тело.

Не раздалось ни единого звука, подергивания прекратились. Должно быть, он умер или при смерти.

Босуэлл осторожно спешился и обошел канаву, следя за малейшим движением, но не заметил ничего, кроме неестественной тишины вечного упокоения.

Теперь, подойдя ближе, он видел пятна крови на пледе в зеленую и красную клетку; их было нелегко отличить от окраски ткани.

«Глупец. Почему он не вернулся со мной? Королева, скорей всего, простила бы его. Она уже приказала…»

С визгливым воплем Джок вскочил, взмахнул мечом, ранил Босуэлла в предплечье, сшиб его в тинистую скользкую грязь, и он распластался ничком, подставив живот, как готовое к закланию животное. Еще удар в бок, прорвавший куртку, проникший в тело, пронзивший внутренности…

Кровавая волна ярости, злобы, жажды мести нахлынула на Босуэлла раньше, чем боль, и он выхватил правой рукой из-за пояса короткий острый кинжал.

Лицо Джока склонилось прямо над ним, ухмылялось мертвецким оскалом, дышало в ноздри вонючим дыханием. И тогда, собрав все свои силы, за миг до того, как лишиться собственной головы, Босуэлл воткнул кинжал в грудь Джока, глубоко, через одежду; вытащил и умудрился воткнуть снова. Ухмылка исчезла с лица Джока, испарилась, словно вода из прорванного бурдюка; изо рта у него хлынула кровь на лицо Босуэлла, ослепив его. Он ощутил, что Джок валится на него, попытался столкнуть, но, ничего не видя, хватал руками воздух, а потом вдруг почувствовал оглушительный, сокрушительно сильный удар по голове. В глазах вспыхнул огонь, рассыпались искры разных цветов и разной формы, каскад искр, как из-под молота кузнеца на наковальне.

Звуки растаяли, ощущения притупились, остался лишь вкус – ржавый, горячий вкус крови, захлестывающей горло, затопляющей, душащей; она накатывалась волной, чтобы унести его, увлечь за собой в темную клубящуюся бездну.

Воздуха не хватало. Легкие Босуэлла наполнились кровью, и у него не было сил перевернуться, чтобы откашлять ее. Кровь пузырилась и лилась у него изо рта, точно один из тысяч бурлящих ручьев источал алую жидкость, которая заливала его лицо.

Глава 36

– Главнокомандующий, лорд Босуэлл, мертв, – сказал солдат, представший перед Марией. Он был уставшим и грязным после двадцатипятимильной скачки от Эрмитиджа близ английской границы до Мелроза, где Мария сделала первую остановку на пути в Джедбург.

Королева молчала, и он продолжал:

– Его убил Джок-Заповедник, из Эллиотов. Он поскакал вперед нас, чтобы задержать Джока, и вместе с ним скрылся из виду. Когда мы туда добрались, он лежал в луже собственной крови мертвый.

Мертвый? Босуэлл – мертвый? Нет, это невозможно, немыслимо. Он не мог умереть. Она как бы со стороны слышала собственный голос, говоривший солдату:

– Вы, должно быть, устали. Подкрепитесь, пожалуйста. – Мария кивнула единственному присутствовавшему в комнате служителю.

«Надо позвать лорда Джеймса и Мейтленда, – подумала она. – Нет, не сейчас. Еще не сейчас».

Она грациозно села и принялась ждать, сложив руки, пока посланец – один из людей Босуэлла, может быть, тот, о ком он рассказывал когда-нибудь раньше, – выпьет два бокала свежеотжатого сидра.

«Увидимся в Джедбурге».