Империя Солнца. Доброта женщин - Джеймс Грэм Баллард

в лишенной воздуха пыли, но нечему было притянуть его обратно. Он часто расспрашивал меня о школьных успехах детей, радовался их победам и откровенно завидовал семейным узам. Дик ни разу не был женат, подруги проходили через его жизнь как участницы игрового шоу: веселые, оптимистичные, незапоминающиеся. Одного их восхищения Дику было мало.

* * *

– Доктор Сазерленд! Мы видели ваше интервью. Вы, несомненно, самый красивый психолог Рио…

Дика добродушно окликнул через всю террасу сеньор Марсиал Перейра, ведущий кинокритик местной газеты. Он шел к нашему столику в обществе двух пляжных красавиц. Дика он узнал по интервью, которое у него брали накануне на городском телеканале Рио. Спутницы Перейры, подсев за столик, удостоили нас взглядами императриц. Они, как и другие горожанки, полны были такого темперамента, изящества и пылкой красоты, что только необъяснимая оплошность избавила их от голливудской карьеры.

– У меня в квартире на Ипанема сегодня гости, – обратился к нам Перейра. – Машина фестивальной службы заберет вас в десять. Нам с каждым днем требуется чуточку больше отдыха. Я оставлю вас с моими подружками. Они актрисы – Кармен и Фортуната, и очень хотят познакомиться с англичанами.

Когда он ушел, женщины прочно обосновались за нашим столиком и стали переговариваться, окидывая террасу быстрыми взглядами. На обеих были шелковые вечерние платья, открывавшие плечи и бедра. Они были немногим старше моих дочерей и так же легко брали в свои руки все, что видели вокруг. Темные волосы Кармен копной стояли над острым покатым профилем – отчасти португальским, отчасти индейским. Она постоянно морщила лоб, словно чего-то не понимала в этом мире. Ее подруга Фортуната, равнодушная блондинка с тяжелой грудью, ожидала намека, что пора уходить, но возбужденный запахом двух женских тел Дик уже заказал напитки и перешел на пиджин-инглиш:

– Вы живете в Рио? Здесь?

– На пляже? Нет. – Кармен оценила телевизионную улыбку Дика, его золотой медальон и кредитные карты. – В Сан-Пауло. Мы здесь на фестиваль.

– Как мы. Мы из Лондона. Из Англии.

– О, Лондон! Мы с Кармен едем в Лондон… – Фортуната устремила взгляд на образ Карнаби-стрит в собственной голове. В конце улицы стояли «Битлз» и «Роллинг Стоунз». Голос ее звучал мечтательно, но, похоже, девушка ждала от подруги возражений.

– В Рио гораздо лучше, – заверил ее Дик. – Много красивых женщин. Как вы.

– Да… в Рио много женщин. – Кармен произнесла это голосом распорядителя на распродаже. – Вы предпочитаете красивых?

– Конечно. Особенно в Рио.

– Вы актрисы? – спросил я. – Снимались в фильме?

– Да. Я играю в фильме. С Фортунатой, – небрежно бросила она.

Я решил, что мы имеем дело с проститутками из Сан-Паулу, выбравшимися в Рио по случаю фестиваля, и ждал, когда же Дик догадается, что существует один-единственный способ произвести на их впечатление. Кармен одной рукой постукивала по столу, а другой теребила лямочку платья. Так она демонстрировала мне грудь, в то же время позволив шелковому подолу вздернуться повыше.

Мне вспомнилось, что начало карьеры Мерилин Монро граничило с проституцией. Я пожал руки Фрицу Лангу и команде «Энтерпрайз», но настоящим знакомством с международной киноиндустрией станут эти две невозмутимые шлюхи. Они, может быть, снимались в рекламе собачьего корма или парковочного сервиса.

Я оторвал взгляд от груди Кармен. Дик уже готов был сделать первый ход. Он с самой посадки в аэропорту глаз не сводил глаз с женщин, расхаживавших по тротуарам этого экстравагантного города, но я знал, что мысль о сексе возбуждает его больше самого секса. Чтобы замкнуть цепь желания и воплощения, Дику был нужен я. Я много лет подозревал, что в Кембридже они с Мириам были любовниками. Мириам это отрицала, зато Дик намеками укреплял меня в этом подозрении.

Кармен дергала лямку на плече, как скучающий гитарист перебирает струны. Фортуната разгладила складки платья широкой ладонью слабоумного ребенка.

– Где вы остановились? – спросил я. – Здесь, в Копакабане?

– Пойдем к нам. – Кармен указала в сторону ближайшего переулка. – У вас есть американские доллары? Один час, два часа…

– Дик? Платить по часам. Идет?

– Конечно. Деньги – первый образчик цифровых часов…

Мы вышли из «Луксора» в толпу на Авенида Атлантика, прошли мимо нищих и торговцев бижутерией, мимо зазывал у стоящих наготове такси. Длинноногая Кармен вырвалась вперед. Когда мы, обогнув сотни сутенеров с шлюхами, добрались до переулка, она уже ступила на проезжую часть. Проституция обеспечивала Рио энергией и движением. Впервые выйдя на его улицы в первый вечер, я подивился очарованию тысяч бесчисленных парочек, дружелюбно болтающих на широких тротуарах, словно весь город заполонили счастливые супруги. Но эти мужья сматывали заработок жен, как отрезы материи, а вольным стрелкам и фестивальным гостям вроде Кармен с Фортунатой приходилось, рискуя жизнью, двигаться по проезжей части.

Виляя между лимузинами, мы добрались до большого и дешевого многоквартирного дома. Рядом с кнопкой домофона чернели сотни щелей почтовых ящиков – адреса ада. Маленький лифт доставил нас на верхний этаж, где низкий коридор с десятками дверей уходил в сумрачную бесконечность. Потные жильцы выплескивались за пределы тесных квартир. Дети играли под тусклыми лампочками, выживая в сыром коридоре, как плесень в пещере. Мужчины в трусах и безрукавках подпирали стены, матери причесывали дочерей, старухи трудились на раскладных столах. У дверей своей квартиры Кармен, уже достав ключ, остановилась и присмотрелась ко мне так, словно за время пути забыла мое лицо. Переждала, пока пройдет мимо любопытный старик.

– Ну вот, видишь? Пятьдесят долларов.

– Много.

– За двоих. Времени сколько захотите. Потом едем к сеньору Перейра на Ипанема.

– Согласен, Дик?

Он, пока я искал бумажник, уже обнял Фортунату и перешучивался с ней так же, как с моими дочерьми.

Кармен засунула бумажки в сумочку и открыла дверь. В комнате было полно народу. Три пожилые женщины и маленький ребенок трудились за столом, обложенным пластиковыми мешками. Они изготавливали дешевые сувениры: вставляли в золоченые рамки из папье-маше картонные фото кинозвезд, собирали фестивальные наборы, доставая готовые части из мешков. В открытых картонных коробках на потертом диване лежали сотни пряжек с фестивальной символикой, значки с надписью «2001» и прочие мелочи. Ребенок методично выравнивал их в ряд. Маленькая кухня тоже была завалена товаром, мешки громоздились даже вокруг унитаза в туалете.

– Погодите… – Я повернулся к Дику: – Давай вернемся в отель.

– Нет! – Кармен с удивительной силой потянула меня за руку и указала на дверь спальни. – Мы туда. Там только для нас.

Женщина со степлером равнодушно глянула на нас и пробила скрепкой лоб Элвиса Пресли.

Когда Кармен отперла спальню, я понял, что они с Фортунатой снимают комнату на день. Немытые окна за двуспальной кроватью выходили на узкие балконы большого здания с дешевыми съемными квартирами – самыми дешевыми в этом городе, где