Месопотамия - Оливье Гез

инструменте и знать основы иностранных языков, литературы и истории искусства, а еще петь и рисовать, но уж точно не должна ни иметь своего мнения, ни совать свой нос в исключительно мужские дела – политику, дипломатию, вопросы мира и войны. Интеллектуальные споры вредны для женского здоровья. Профессор Спенсер предупреждал: слишком развитый мозг может угрожать здоровью женской репродуктивной системы.

С самого детства Гертруда обсуждала с отцом все, что происходило в мире. Он привил ей любовь к чтению, водил в самые красивые музеи Европы. Впоследствии они с удовольствием сидели в курительной комнате с обшитыми красным деревом стенами и за стаканчиком хереса беседовали на злободневные темы. Благодаря своей мачехе Гертруда с ранних лет общалась с самыми острыми умами в лондонских салонах и на трибунах Аскота: писателем Генри Джеймсом, поэтом Робертом Браунингом, теоретиком искусства Джоном Рёскином, с семействами Бальфуров, Гросвеноров, а также с канцлером казначейства Рэндольфом Черчиллем, сын которого, Уинстон, на шесть лет младше Гертруды, был в ту пору страдающим булимией нервным подростком.

Хью Белл поддержал дочь в желании путешествовать и поступить на учебу в Оксфордский университет. Женщинам позволили появляться в его стенах всего-то десяток лет назад. Им полагалось сидеть спиной к кафедре и носить черные шляпы, чтобы не смущать преподавателей своими взглядами. Гертруда посещала занятия по современной истории, социологии, политическим наукам и экономике. Запираясь в Бодлианской библиотеке или в библиотеке Рэдклифа, она запоем читала биографии английских королей. В дискуссионных клубах университета мисс Белл охотно скрещивала шпаги с товарищами по учебе, будущими рулевыми империи. Она отстаивала свои взгляды на мир – и взгляды своего отца. На устном экзамене Гертруда затеяла спор с преподавателем, что ей не помешало получить диплом с отличием по современной истории. Так же свободно мисс Белл держалась с министрами и послами во время официальных ужинов в Бухаресте. К большой досаде тетушки Мэри Гертруда чувствовала себя равной мужчинам и явно не была настроена исполнять традиционную скромную женскую роль.

В своей бальной книжке Гертруда не особо миндальничала с кавалерами. Кого-то из сыновей Кавендиша после спора о свободной торговле она назвала «наивным юнцом». Записала, что молодой барон Фэйрфакс ничего не понимает в ирландском вопросе. Элегантный Саймон Мортимер, племянник бывшего премьер-министра Гладстона, ее раздражал – он увлекался спиритизмом. «Крутящиеся столы меня не интересуют, и я не постеснялась ему об этом сказать», – написала она на следующий день после бала-маскарада в Мейфэре у графини Астор. Мужчины боялись ее дерзости или насмехались над ее снобизмом и высокомерием. Гертруда без церемоний давала им от ворот поворот. Какими бы ни были родословная и состояние претендента на ее руку и сердце, без любви мисс Белл не была готова пожертвовать своей свободой и решиться на монотонную жизнь, состоящую из покупок в Harvey, пикников и поездок на охоту – удел ее современниц из высших кругов. Между тем за все три сезона, в которых Гертруда принимала участие, она ни разу не влюбилась. Ни один сын лорда не мог сравниться ни с ее отцом, ни с дедом, известным промышленником, которому королева Виктория несколько лет назад пожаловала титул баронета.

* * *

Исаак Лотиан Белл был титаном, одним из тех, кто принес славу и богатство викторианской Англии. Этот гигант с седой бородой, талантливый химик и физик, построил вместе со своими двумя братьями гигантский конгломерат каменноугольных шахт, сталелитейных и алюминиевых заводов – металлургическую империю. На берегах реки Тис, неподалеку от Мидлсбро, чугуноплавильные заводы братьев Белл производили рельсы, балки, арматуру, чтобы снабжать ими империю и весь мир. Великий хозяин кузниц баснословно разбогател. Вскоре после рождения в 1868 году внучки Гертруды он выстроил очаровательное поместье – Раунтон-Грейндж, огромную неоготическую виллу, в которой залы со сводчатыми потолками, галереи и столовая были украшены витражами и терракотовыми горгульями. Неподалеку от виллы он построил деревню для своих работников – Ист-Раунтон. Она располагалась на холме, а вокруг паслись барашки, росли высокие клены и зеленели идиллические пастбища – как на заднем плане картин Гейнсборо. «Жить – значит идти вперед», – соглашался дед Гертруды с мыслью Сэмюэла Джонсона[38].

Старшим сыном Исаака Лотиана Белла был отец Гертруды Хью Белл – красивый стройный рыжеволосый молодой человек с тонкими чертами лица. С самых ранних лет отец брал его с собой в порт Ньюкасла, где они инспектировали корабли, груженные углем, свинцом и шерстью, отправляющиеся в колонии, – традиция, продолженная Хью, которую обожала Гертруда. «Кто хозяин морей – тот хозяин мировой торговли, кто хозяин мировой торговли – тот хозяин богатств мира, кто хозяин богатств мира – тот хозяин и всего мира», – повторял Исаак Лотиан Белл маленькому Хью слова Уолтера Рэли, флибустьера королевы Елизаветы I, когда они прогуливались по докам. В XVI веке королева отправила соотечественников в открытое море, и это стало поворотным моментом – до того англичане воевали на Европейском континенте. Опасаясь вторжения испанцев со стороны Голландии, королева создала первый современный флот. Англия разбила Непобедимую армаду, английские мореплаватели начали исследовать мир и захватили первые колонии в Америке и Вест-Индии. «Торговля табаком, тростниковым сахаром, кофе и рабами приносила огромную прибыль», – объяснял отец сыну. Англия стала морской державой, талассократией.

Исаак Лотиан Белл отправил Хью изучать химию и математику во Францию и в Германию, а потом привлек его к управлению семейным конгломератом. Обстоятельный, энергичный и предприимчивый, молодой человек продемонстрировал склонность к металлургической промышленности. Однажды он должен был сменить отца у руля этой компании. Но он был мягче, чем Исаак Лотиан, и много заботился об улучшении условий труда своих работников. Хью обожал конные и пешие прогулки, увлекался искусством и путешествиями, любил пошутить. Он был выдающимся человеком: достойным наследником, верным мужем, безупречным джентльменом и любящим отцом, которого обожала дочь.

* * *

На рассвете Гертруда встала с постели. Она выпила чаю и начала расчесываться перед зеркалом. Она знала, что Генри Кадоган не похож на ее предков – он не был одним из строителей империи, но он был сокровищем: если он на ней женится, то сможет подарить ей жизнь, отличную от той, какая ждала бы ее в замужестве с молодым маркизом или крупным банкиром. Она не окажется запертой в четырех стенах – напротив, путешествуя от посольства к посольству, станет вести жизнь мечты, полную приключений, совмещая свою жажду открытий с теплом домашнего очага. Мистер Кадоган внимательный и трудолюбивый. С помощью ее отца и дядюшки Фрэнка он сможет сделать блестящую дипломатическую карьеру и станет вхож в высшие круги. Гертруде не