Месопотамия - Оливье Гез

придется тратить остаток жизни на роспись фарфора цветочными мотивами. Она не останется старой девой. Через две недели они с дядей, тетей и кузиной уедут из Исфахана, и Гертруда наконец увидится с мистером Кадоганом в Тегеране.

7

Окрестности Багдада, 11 марта 1917 года

Может, это и есть Эдемский сад? После быстрого перехода в несколько недель солдаты из Black Watch[39], держа оружие под рукой, лежали под смоковницами на берегу реки – утоляли жажду и лакомились гранатами, украденными из сада неподалеку. Утренний воздух пах жасмином и розами. Полусонные буйволы лениво взирали, а цапли подозрительно косились на военных. Это был авангард огромной армии, которая под руководством генерала Стэнли Мода еще в декабре выдвинулась на север. Двадцать четвертого февраля, несмотря на упорное сопротивление турецкой пехоты, Эль-Кут наконец оказался в руках британцев. Теперь, после двух с половиной лет военной кампании в ненавистном Меспоте – так солдаты называли этот враждебный край, где потеряли многих товарищей, – они готовились отправиться на штурм Багдада.

Построясь плотными рядами, немилосердно потея под стальными шлемами, солдаты продвигались по-звериному настороженно. Следуя за изгибами мерцающего Тигра, они пересекали заросли тростника и живописные пальмовые рощи. И вот вдалеке показались сказочные красоты легендарного города. Минареты вонзались в лазурное небо, золотые и бирюзовые купола мечетей сверкали на солнце. Багдад, город Аль-Мансура[40] и Харуна ар-Рашида[41], о Мадинат ас-Салям, город мира! Столица величайшей в истории мусульманской империи, роскошное место действия «Тысячи и одной ночи», образ, будораживший воображение солдат с тех пор, как они оказались на этой земле. Они приготовились первыми попасть туда, куда после волны арабских завоеваний, нахлынувшей на бывшие римские и персидские территории в эпоху первых Аббасидов, сместился центр мира, восславленный поэтами в VIII и IX веках. В Багдаде сложился невероятный персидско-арабский симбиоз. В центр плодородной долины, омываемой водами Тигра и Евфрата, по торговым путям из Азии, Африки, Византии и Скандинавии, на базары и к роскошным особнякам стекались яства, драгоценные камни, металлы, древесина, драгоценности, специи, зелья, меха, благовония, мечи, фарфор, слоновая кость, янтарь, шелк, духи, жемчуг, разнообразные рабы – белые, черные и метисы – словом, все, что было на земле и чем мог завладеть человек. По слухам, здесь купались в золоте и серебре. Художники, ученые и эрудиты всех вероисповеданий стекались ко двору Харуна ар-Рашида и там переводили научные труды с древнегреческого, персидского и санскрита на арабский, затем изучали и совершенствовали их. Багдад был космополитической утопией, самым богатым и самым густонаселенным городом в мире, столицей наживы и сладострастных наложниц, о которых мечтали суровые солдаты из Black Watch, пересекая реку на бронированных баржах.

Но чем ближе они подходили к Багдаду, тем отчетливее видели, что в темном небе над городом повисло кроваво-красное зарево. Солдаты закашлялись от едкого запаха гари: Багдад был в огне – значит, знатные христиане и евреи, пришедшие ночью, говорили правду. Солдаты ускорили шаг, пересекли пустые траншеи, вошли в пригород и продолжили движение вдоль кирпичного забора. По улицам, усыпанным трупами и полным нечистот, бродили собаки, повсюду роились мухи, и не было ни одного турецкого солдата. Металлические ставни магазинов были укреплены наскоро прибитыми деревянными досками. На пороге разграбленного дома стояла женщина в хиджабе с отощавшим мальчиком на руках. Шепча проклятия, она плюнула людям из Black Watch под ноги.

Вдруг раздался крик. Шайка мужчин грабила магазины на маленькой площади. Они заорали во все горло, когда воины в шотландских килтах взяли их на мушку. Багдад охватила анархия. Турки и немецкие торговцы покинули город, но перед уходом посеяли в нем хаос – турецкое командование приказало взорвать Баб ал-Халаба, Ворота Талисмана, и поджечь единственный плавучий мост через Тигр. Часть античной цитадели горела. Британские магазины, банки и склады на левом берегу были разрушены. Турки сбросили в реку снаряды и заминировали город. Бежав, они забрали с собой множество припасов. Батальон Black Watch телеграфировал командованию, что путь свободен, но срочно нужно подкрепление.

Из Ктесифона в Багдад по Тигру поднялась флотилия глиссеров и гуфф, груженных оружием. В начищенных сапогах, с подкрученными кончиками усов, генерал Мод в окружении своей британо-индийской команды устроился в британском посольстве. Он был завоевателем Месопотамии, человеком, который отомстил за унижение в Эль-Куте, проведя образцовую кампанию, объединив пехоту и кавалерию, морские и воздушные силы с невиданным доселе размахом. Он поднял над крепостью британский флаг, Union Jack, а военный оркестр заиграл God Save the King, «Боже, храни Короля». Прозвучал двадцать один пушечный залп, раздались «ура» в честь короля Георга: после четырех веков турецкого контроля Багдад, священный для шиитов город, куда паломники из Персии и Афганистана стекались к гробницам святых имамов, Багдад, путеводная звезда арабской культуры, перешел в руки другой иностранной державы. В первый раз – христианской.

* * *

Спустя два с половиной года жестоких боев на четырех континентах Англия одержала первую большую победу. Совсем недавно место премьер-министра занял хитрый валлиец с железной хваткой – Дэвид Ллойд Джордж, за свой упрямый нрав и успех у женщин снискавший прозвище The Welsh Goat. У нового премьера были все поводы себя поздравить: британцы не дали немцам и туркам поднять мусульман на антианглийский джихад. А если индийской армии удастся создать коридор от Каспийского моря до Персидского залива и соединиться с русскими войсками, расположенными на северо-западе Персии, Афганистан и Индия будут надежно защищены. Тогда Германия никогда не завладеет Восточной империей. Но уже несколько дней генералу Моду не удавалось связаться с русским командованием. В конце февраля в Санкт-Петербурге вспыхнула революция.

* * *

Лавки и магазины снова открывались, порядок был восстановлен, первые дни казались многообещающими. Жители Багдада мирной услужливой толпой выходили навстречу новым хозяевам. Христианки, нарядившись в свои воскресные платья, дарили им розы и угощали фруктовым соком, еврейки – печеньем с финиками, состряпанным из остатков муки. Мальчишки приветствовали их по-английски и по-французски, выманивая у них несколько рупий или сигарету. Мужчины, женщины, дети, насекомые шныряли вокруг этих вспотевших невозмутимых титанов в галстуках и пробковых шлемах. Местные не знали, чего ждать от завоевателей и надолго ли они здесь задержатся. Но они избавились от турок всего за одну ночь, а это уже немало.

Перед британцами стояла колоссальная задача. Великолепного мегаполиса давно уже не существовало; дома и уцелевшие укрепления были в таком плачевном состоянии, что их разрушить мог даже порыв ветра; узкие улочки были грязны, великолепие города пропало. Багдад был похож на средневековый полуразрушенный городок, разоренный ордами