Месопотамия - Оливье Гез

инженеры умеют менять ландшафты. Они изменили бассейн Инда и построили на Ниле революционную Асуанскую плотину, а значит, им под силу усмирить Тигр и Евфрат. Сразу после этого страна будет индианизована, сюда переселятся десятки тысяч бедных крестьян из Бенгали или Пенджаба. Они станут возделывать почву, оживленную с помощью современных технологий. В Месопотамии будут производить хлопок, нефть и пшеницу. Она прокормит страдающую от голода Индию. Живительный сок Британии оплодотворит Месопотамскую пустыню. Ради спасения человечества.

Придется подождать век или два, может быть, тысячелетие. Эдем, Шумер, Вавилон. Восстановление колыбели цивилизации – уникальное колониальное предприятие. Это священное начинание в духе Прометея, апофеоз имперских проектов, который оправдывает войны, смерти, все принесенные жертвы. Эта история еще далека от завершения. «Британцы – поистине исключительны. Мы спасаем угнетенные народы от гибели, ничего не требуя взамен, усердно улучшаем условия их жизни, даем их детям образование, с уважением относимся к их религии… Таким образом, религия тоже оказывается под нашим крылом. Не спрашивайте меня почему», – написала Гертруда родителям.

* * *

Она чувствовала себя как Господь посреди недели творения или как акушерка, что помогает родиться новому государству. «Ничего подобного еще никогда не было, поймите: это исключительно. Ведь мы строим новый мир!» Как отмечал коллега Гертруды Филби, она полностью отдавалась всему, за что бралась.

Кабинет секретаря по делам Востока был предпоследней ступенью пирамиды, на вершине которой царил сэр Перси Кокс. Он доверил Гертруде быть глазами и ушами гражданской администрации: назначил ее главой разведки. Мисс Белл должна была изучать информацию и отбирать достойные внимания сведения, подкупать и вербовать тех, кто может оказаться полезным. Британцам нужны были надежные люди – работники новых подразделений и посредники для связи с племенами пустыни между Евфратом и Сирией, которую по-прежнему контролировали турки.

* * *

В дверь Гертруды постучал бой. Она поправила шляпу, одернула длинную юбку, кинула взгляд на свое отражение в зеркале и пригласила посетителя войти. Гертруда угощала его сигаретами и прохладительными напитками, хвалила его наряд, интересовалась здоровьем его новорожденного ребенка, спрашивала, как идет сбор урожая и в порядке ли его стада. Поначалу многие арабы не осмеливались смотреть ей в глаза, им было не по себе рядом с женщиной, которая отказывается закрывать свое лицо. Но, когда Гертруда показывала свою осведомленность и деловую хватку, все забывали, что разговаривают с женщиной. Мисс Белл избавилась от шпионов и собиралась завербовать новых в долине Евфрата или в шиитских племенах, с начала войны живущих почти в полной изоляции. Подходящим информаторам она предлагала жалованье – мешки рупий, которые выдавала им в каждый их приезд в город, и титулы – повсюду здесь местные обожали награды. Суннитская верхушка – торговцы, землевладельцы и духовные лица поддерживали тесные контакты с османскими властями. Перед ними всегда были открыты нужные двери. Поэтому мисс Белл наладила хорошие отношения с влиятельным религиозным главой Абд ар-Рахманом аль-Гайлани, облеченным титулом «накиб аль-ашраф», то есть еще одним потомком Пророка. Гертруда была с ним знакома со времен своей первой поездки в Багдад. К ней приезжали шейхи, вожди племен и просили, чтобы британцы помогли им усмирить непокорных вассалов. «Услуга за услугу», – предлагала мисс Белл: если шейхи помогут собрать налоги и набрать побольше рук для выполнения строительных и других работ, они получат ответную помощь. «Нам известно, что Аллах сотворил женщину более слабой, чем мужчина. И если английские женщины такие хитрые и рассудительные, как она, то мужчины, должно быть, настоящие львы. В наших интересах заключить с ними мир», – сказал один из шейхов. Мисс Белл твердо стояла на страже интересов британской Месопотамии. Она продолжила составлять опись племен – работу, начатую еще в Басре, – и сказала Коксу, что в управлении провинциями колонии он может рассчитывать на помощь жителей пустыни. «Нет ничего проще. Они будут беспрекословно нам повиноваться», – заверила его она.

* * *

Несколько недель назад, в сентябре, в Багдад приехал офицер из Арабского бюро. Гертруда встретилась с ним у Коксов, на террасе, с которой открывался вид на берег Тигра. Слуги-индийцы подавали коктейли, медленно угасал день. Офицер рассказывал мисс Белл и сэру Коксу новости об арабском восстании: в последние месяцы Лоуренс добился невероятного прогресса. Офицер сопровождал его в Джидду осенью 1916 года, когда антитурецкое движение только набирало обороты. Пока корабль пересекал Красное море, Лоуренс днем и ночью упражнялся в стрельбе, целясь в расставленные на палубе бутылки. Потом, одевшись в арабский наряд, он отправился в горы Эль-Хиджаза, туда, где под командованием принца Фейсала разбили лагерь бедуины. Лоуренс хотел оценить их силы. «Вернулся в Каир совершенно взбудораженный. – Офицер взял с подноса второй стакан джина с тоником и помешивал в нем лед. – На него словно озарение снизошло». Лоуренс с волнением всем рассказывал о третьем сыне шерифа Хусейна, сравнивая его с высокой, стройной колонной, которая бы подняла революцию на новый уровень, дала бы ей расцвести во всей красе. «Это его слова, мисс Белл, я ничего не выдумываю, вы знаете этого шального лучше меня». Секретарь по делам Востока с улыбкой кивнула. Лоуренс считал, что армия кочевников способна остановить турецкую контратаку и что в этом случае британцам не понадобится подкрепление союзников, особенно французских батальонов, которые стали бы лишней помехой. Арабам их присутствие было точно ни к чему. А вот помощь в финансировании и логистике им бы пригодилась, к тому же Лоуренс считал, что логичнее делать ставки на Фейсала, а не на его отца – корыстолюбца и никудышного воина.

Закатное солнце залило балкон нежным мандариновым светом. Офицер поставил третий стакан с выпивкой на перила и принялся изображать расхлябанного авантюриста, который с горящими от нетерпения глазами измеряет линейкой карту Аравии. Это позабавило Гертруду, но явно не понравилось сэру Перси. Он никогда не любил заносчивых молокососов из Каира и еще больше терпеть не мог пьяных. Кокс тут же приказал индийцам принести имбирные крекеры и сифон с газированной водой. «Да поживее, ялла[53]!» Офицер понемногу пришел в себя и продолжил рассказ. Он встречался с Фейсалом несколько раз. Принцу около тридцати, худощавый, с хорошими манерами. Немного нервный, при этом не лишен харизмы и производит очень хорошее впечатление. Фейсал учился в Константинополе, неплохо владел европейскими языками и, казалось, лишен религиозного фанатизма, «что редкость среди магометан». Этот умный и хитрый лидер сумел объединить враждующие племена и добиться их уважения.

За неимением других вариантов Лоуренсу дали добро – перед началом восстания его отправили в Аравию в качестве политического агента. Он следил за доставкой оружия и