Месопотамия - Оливье Гез

Все арабские земли на территории агонизирующей Османской империи оказались в руках британцев. В декабре прошлого года экспедиционные войска Египта триумфально вошли в Иерусалим. Возглавлял процессию генерал Алленби, за ним следовали Лоуренс и представитель французской стороны. Впервые со времен победы мамлюков над крестоносцами в 1291 году христианские войска были расквартированы поблизости от Гроба Господня, британские газеты славили Алленби как нового рыцаря Запада – он превзошел Христофора Колумба, который отправился на завоевание Иерусалима через Индию. Армия Алленби, в сопровождении бедуинов Фейсала и небольшого французского контингента, в начале осени завоевала Сирию. Во время этой кампании Лоуренс снова отличился. А приехав в Дамаск, он усадил Фейсала, своего протеже из рода Хашимитов, в «роллс-ройс» Silver Ghost и отвез прямиком ко дворцу на встречу с Алленби. Тот, согласно полученным из Лондона инструкциям, назначил Фейсала главой временного арабского правительства. Однако во время беседы с глазу на глаз в отеле Victoria Алленби, пригласив Лоуренса в качестве переводчика, сообщил Фейсалу, что Великобритания не признает суверенитета хашимитской Сирии. Ко всему прочему молодому эмиру придется о многом договариваться с французами – он не мог не знать о соглашении Сайкса – Пико: если о них и смолчал его друг Лоуренс, то большевики и турецкая пресса уже успели по всему миру раструбить их условия. Французы претендовали на всю Сирию и Ливанское побережье. По всем вопросам Фейсалу пришлось бы вести переговоры с Парижем. Лоуренс покинул Дамаск на следующий же день.

В Лондоне все чаще звучали призывы пересмотреть соглашение Сайкса – Пико. Англичанами руководило не мнение арабов, а желание освободиться от обязательств перед французами. Премьер-министр Ллойд Джордж считал условия этого соглашения «откровенно неприменимыми в настоящих условиях и крайне нежелательными с точки зрения Великобритании» – ведь британцы победили османов «своими силами», в то время как «правительства других стран просто прислали по несколько полицейских следить за тем, чтобы британцы не присвоили Гроб Господень». Используя свои военные успехи, англичане хотели диктовать послевоенный порядок с позиции силы, не оставляя французам свободы выбора. Ведь у Великобритании не имелось вечных союзников – постоянными были только ее интересы. Поэтому был взят обещанный французам Мосул и составлена адресованная лорду Ротшильду декларация Артура Бальфура.

Палестина должна быть интернационализирована. Однако осенью 1917 года британцы отказались от этой мысли и решили, что «на палестинской территории необходимо создать национальное еврейское государство и приложить все возможные усилия, чтобы облегчить выполнение этой цели», пообещав не допустить ущемления религиозных и гражданских прав арабов. Разумеется, подобный проект должен был реализовываться под контролем британцев: французы, ярые антиклерикалы, были бы неспособны защитить христианские святые места. «Им нечего делать ни на Масличной горе, ни в Вифлееме», – утверждал Ллойд Джордж, протестант-нонконформист, который с гордостью говорил, что знает историю царей Израиля лучше, чем историю английских монархов. Интернационализация Палестины не выход; евреи и арабы не готовы сами создавать функционирующие государства: необходим английский протекторат. Британцы не сомневались, что это пойдет на пользу и тем и другим: арабы получат экономические выгоды от иммиграции евреев из Европы, а евреи после тысячелетних скитаний обретут наконец свою землю. Но истинная причина обращения британцев в сионизм – была связана с их стратегией. Контролируя Палестину, они обеспечивали безопасность уязвимого восточного берега Суэцкого канала, а новый протекторат был призван играть решающую роль в большом нефтяном проекте империи в процессе разработки. Глубоководный средиземноморский порт Хайфа мог бы принять нефтепровод, идущий от огромных месопотамских месторождений. Множество баррелей нефти устремилось бы в империю удовлетворять ее потребности в развитии и защите. Эксперты были уверены: Англии было просто необходимо обеспечить свое присутствие в послевоенной Палестине.

* * *

Отстаивая идею создания национального еврейского государства, Лондон заявлял, что исходит из гуманитарных принципов и отстаивает право евреев вернуться на землю их предков иудеев. Было важно избежать обвинения в посягательстве на новые земли: империализм утратил ореол святости с тех пор, как весной 1917 года Соединенные Штаты вступили в войну, а через несколько месяцев большевики захватили власть в России. Когда американский президент Вудро Вильсон просил у конгресса согласия на вступление в войну против Германии, он выступил с резкой критикой европейского империализма и пообещал, что после окончания военных действий угнетенные народы, как большие, так и малые, смогут сами выбирать свою судьбу. Ни одна держава не должна стремиться распространять свое влияние на другие народы, пусть примером всем послужат Соединенные Штаты, которые не ставят своей задачей завоевание других государств и господство над ними – напротив, включились в конфликт во имя демократии, прав и свобод слабейших. От своих французских и британских союзников, которых американцы снабжали оружием и финансами, они ждали признания права на самоопределение народов, в том числе и освобожденных от гнета османов на Ближнем Востоке. Начиналась новая эра, менялись дипломатические правила. В январе 1918 года президент Вильсон опубликовал 14 пунктов – преамбулу к послевоенному урегулированию. Пятый пункт провозглашал «свободное, чистосердечное и абсолютно беспристрастное решение всех колониальных споров»[59]; двенадцатый пункт гласил, что турецкие части Османской империи, в современном ее составе, должны получить обеспеченный и прочный суверенитет.

Ллойд Джордж усвоил урок. В своих речах он больше не упоминал о тяжком бремени белого человека, как, впрочем, и об аннексиях, сферах влияния или протекторатах. Как и Америка, Англия теперь боролась за распространение прогресса и улучшение жизни на земле, а не за какие-то гнусные трофеи. Раз уж господа Ленин и Вильсон прославили самоопределение на весь мир, раз уж это слово оказалось у всех на устах, значит, надо было тоже хвалить его и обещать! С начала войны англичане успели дать множество обещаний, отсюда и неожиданные положения англо-французской декларации от 7 ноября[60] 1918 года, опубликованной и распространенной на афишах и по радио в арабском мире. Они противоречили политике, которую вели англичане в Месопотамии с момента падения Багдада. Декларация провозглашала окончательное освобождение народов, живших под турецким игом, и формирование национальных правительств, избранных коренными народами – конечно же, с помощью союзников. Гражданская администрация узнала обо всем последней: А. Т. Уилсон был потрясен, мисс Белл шокирована. Оба были убеждены, что арабы неспособны к самоуправлению. Гертруда написала отцу, что эта декларация опубликована преждевременно и что из-за этого Багдад не успеет погрузиться в хаос – он попросту моментально сгорит. Логика ближневосточной политики ускользала от понимания Гертруды. Декларация Бальфура стала для нее потрясением: «Я ненавижу ее. Сионистский проект нереалистичен. Палестина – страна, неподходящая целям евреев. Она бедна, в ней недостаточно ресурсов для