Месопотамия - Оливье Гез

развития, а две трети населения – мусульмане, презирающие евреев. Подобная схема нежизнеспособна. Я уверена, что этот план провалится». Сложная дипломатия Великобритании складывалась в Лондоне, Каире и Дели и была похожа на многогранный бильярдный стол, на котором велась двойная, тройная, а возможно, и четверная загадочная игра.

* * *

Чем бы это ни было, правительство вело себя уверенно. Испытание войной лишь подтвердило прочность империи, что бы об этом ни думали новые игроки на исторической сцене – Америка и Советский Союз. Белые доминионы поддержали метрополию, сотни тысяч индийских солдат бились на всех фронтах. Ситуация на Ближнем Востоке складывалась как никогда лучше для короны. Немцы и османы были изгнаны, угроза глобального джихада устранена, а план Багдадской железной дороги похоронен. Революция повергла Россию в хаос и гражданскую войну. Она еще долго не приблизится к северным границам Индии: мировой конфликт уничтожил самых опасных противников Великобритании за последние тридцать лет. Оставались французы, эти тараканы, но четверть северо-востока их страны разрушена. Если у них остался здравый смысл, они сейчас не станут бросаться в новые заморские авантюры. Американцы впервые вмешались в дела Европы. Сила США не вызывала никаких сомнений, союзники обязаны им победой, но, хотя они и извергали потоки красивых слов и обещали изменить мир, британцы предчувствовали, что США останутся изоляционистской державой. Остальной мир не в счет, за исключением Японии, но это другая история. В общем, если повезет – а удача улыбается отважным, хотели верить в Лондоне, – в ближайшие годы Великобритании обеспечена свобода действий на Ближнем Востоке, как и во всем мире на протяжении прошлого века после падения Наполеона: огромная империя родилась, воспользовавшись замешательством соперников, и расцвела за неимением конкурентов. Мировая война, последовавшая за Французской революцией, разрушила Французскую и Испанскую империи, после того как адмирал Нельсон разнес их флоты при Трафальгаре. Королевский военно-морской флот теперь мог свободно передвигаться по морям. Затем Англия навязала Венскую систему международных отношений России, Австрии, Пруссии и Франции – через десять лет снова побежденной. Кошмар Континентального союза отдалялся, и Англия посвятила все силы сбыту угля, текстиля и машин, производимых теперь уже в промышленном масштабе. Теперь ни одна сухопутная граница не нуждалась в защите; Британия могла перемещаться по всему миру, как если бы океаны были ее собственностью, и вела маленькие войны, захватывая тропические островки, а порой и старые королевства. Так начался век британской гегемонии, Pax Britannica.

Теперь, когда Большая Война закончилась, империя могла продолжать расти. Немного оппортунизма во время мирной конференции, что откроется в Париже через несколько недель, – и Великобритания сможет присвоить бывшие владения Турции и Германии в Африке и южную часть Тихого океана, а мисс Белл заштрихует красным новые территории, расположенные на пяти континентах, посреди семи морей и трех океанов на проекции Меркатора – она и по сей день висела в ее детской комнате.

12

Порт-Саид, 1 марта 1979 года

Водитель заверил мисс Белл, что они прибудут вовремя. Она посмотрела на часы. Биплан, на котором Гертруда летела из Багдада, столкнулся с сильным встречным ветром, так что пришлось совершить аварийную посадку на аэродроме в Дамаске и только потом продолжить путь. Сейчас узкая дорога, ведущая в порт, оказалась забита повозками и носильщиками. Водитель поправил фуражку и просигналил. Гертруда недовольно вздохнула, пододвинулась поближе к окну и закурила сигарету. Порыв ветра подхватил пепел и швырнул его на лицо и воротник ее плаща. Она сердито поморщилась и приказала водителю ехать вперед во что бы то ни стало: пароход «Ормонд», который должен был доставить Гертруду в Марсель, вот-вот поднимет якорь. В Марселе Гертруда планировала сесть на поезд в Париж, а там выступить на мирной конференции. По просьбе временно исполняющего обязанности верховного комиссара А. Т. Уилсона она должна была обосновать действия англо-индийской гражданской администрации в Месопотамии перед делегацией Британской империи. Судьбы мира, в том числе и Месопотамии, решались у массивных каминов в отделанных золотом и пурпуром кабинетах Министерства иностранных дел Франции.

На протяжении всего путешествия Гертруда выходила из каюты только по ночам, чтобы размять ноги на опустевшей палубе. Все остальное время она посвятила доработке текста выступления, главные пункты которого они определили вместе с Уилсоном: подтверждала тезисы статистическими данными и вычеркивала из текста все лишнее. Нельзя было сидеть сложа руки: британское правительство медлило с решением вопроса о территории, статусе и управлении Месопотамией, в то время как с момента подписания англо-французской ноябрьской декларации в тех краях росла тревога. Пункты этого документа породили беспорядок и поставили администрацию в затруднительное положение, став серьезным оружием в руках опасных личностей и ультраминоритарных партий, в то время как подавляющее большинство населения до недавнего времени не сомневалось в своем согласии жить под контролем британцев. Декларация посеяла тревогу не только в рядах умеренно настроенных жителей – евреев, христиан и представителей меньшинств, – но и среди мусульман: они опасались, что националистическое правительство или религиозное исламское государство быстро скатится в анархию, возможно, кровопролитную. Незадолго до отъезда Гертруды накиб аль-ашраф аль-Гайлани подтвердил ее тревоги. Багдадский духовный лидер уже не в первый раз предостерег мисс Белл против шиитов – «ненадежных идолопоклонников и притворщиков» и бедуинов. «Тот, кто на них рассчитывает, похож на человека, желающего построить дом на воде». Аль-Гайлани выразил надежду, что британцы останутся у власти: «Идея шейха Вильсона о самоопределении – глупа. Американец не знаком с народами Востока. Англичане управляют Азией вот уже триста лет, пусть все так и останется. Отдать власть народу – это как отпустить чистокровного скакуна без всадника». «В сущности, – размышляла Гертруда, глядя, как за окном ее каюты тянутся усаженные оливками берега Сицилии, – Месопотамия – непоседливое дитя Великобритании. Перед тем как оно начнет самостоятельную жизнь, ему нужно обучиться у авторитетного наставника. Под его руководством дитя станет рассудительным подростком и отплатит ему за науку благодарностью и верностью. Установить эффективный протекторат – это наше исключительное право и вместе с тем наш долг».

* * *

Гертруда прибыла в Париж 7 марта и обнаружила, что весь город словно наэлектризован. Власть имущие соседствовали здесь уже два месяца. Никогда в одном месте не собиралось столько глав государств. Черные из Гарлема, раввины из Галиции, суфражистки, участники профсоюзных движений, самые разнообразные представители самых разных народов каждый день приходили к Министерству иностранных дел Франции с прошениями в руках. Эта конференция в Париже была первым в истории всемирным саммитом. Участникам предстояло подписать договоры, объединиться в союзы и нации, перечертить границы. Старые континентальные империи разлетелись вдребезги,