Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

старший лейтенант делал пятиминутную остановку. Вместе с Володей Осинцевым они наносили на карту увиденное в пути: концентрацию пехоты, танков, орудийные расчёты, а также доты, дзоты и другие укрепления. Володю старший лейтенант привлекал делать пометки на карте, потому что тот обладал феноменальной топографической памятью: на тот случай, если карта, не дай бог, не будет доставлена по назначению, в штаб дивизии, то солдат по памяти сможет произвести её.

Однако чем ближе группа подходила к объекту «Z», тем безлюднее, более заброшенной становилась местность. Оказывается, у немцев остались девственные, не тронутые цивилизацией местечки природы.

Было около двадцати часов, когда группа разведчиков вышла в квадрат «N», в котором находился объект «Z». Солнце садилось. Сумерки сгущались. Старший лейтенант выбрал место для стоянки, небольшую лощинку, укрытую с трех сторон скальными образованиями и заросшую колючим кустарником.

– Всем спать. Дежурить поочередно, по два часа – Осинцев, Соколов, Бондаренко. Я дежурю первый. Завтра обследуем объект.

Разведчики моментально уснули, в поиске каждая минутка отдыха дорога́, а старший лейтенант, не вытерпев, взобрался на стоявшую рядом со стоянкой сосну и в бинокль стал осматривать местность. Вот он объект, не дошли до него с километр. Сосна оказалась удобным пунктом для наблюдения – даже в сумерках объект как на ладони. Клочок леса окружён тремя кольцами заграждений: колючей проволокой, витыми спиралями Бруно и проволокой высокого напряжения. По внутреннему кольцу шёл патруль. «Смена караула…» Через каждые двести – триста метров вышки с часовыми. Немощёная дорога от объекта петляла по лесу и убегала на северо-запад. «В пяти километрах шоссе, нанесённое на карту», – отметил про себя Егоров. Ещё одна удача – один из завитков лесной дороги в трёхстах метрах от их лагеря. Быстро наступившая тьма не дала закончить осмотр объекта и местности.

«Да, объект очень странный. Что здесь можно так усиленно охранять? Склады? Зачем? Лесная дорога наезжена, но не ухожена – не похоже на немцев. Не успели? Что? Что хотели они здесь спрятать от постороннего взгляда? – думал старший лейтенант, слезая с дерева. – Ну да ладно, утро вечера мудренее».

Серое утро, туман и накрапывающий дождик только на руку разведчику. В двух словах старший лейтенант пояснил обстановку, рассказал об увиденном вчера и теперь отдавал распоряжения:

– Бондаренко, готовишь рацию. Осинцев, наблюдаешь за объектом. Вторая развилка вон на той сосне, – Егоров рукой указал направление, – удобный наблюдательный пункт. В трёхстах метрах на северо-запад лесная дорога, не отмеченная на карте. Соколов, обследуешь дорогу от объекта до шоссе. Всем завтракать, ты, Володя, на наблюдательный пункт, позавтракаешь потом, нельзя терять время. Сегодня мы должны уйти.

Разведчики принялись развязывать вещмешки, доставать американскую тушёнку, а Володя полез на сосну, но не прошло и двух минут, как он начал усиленно подавать знаки: «Внимание!», «Очень важно!», «Командира ко мне!» – знаки, специально придуманные старшим лейтенантом, и каждый разведчик в разведроте знал их назубок. Старший лейтенант отложил банку с тушёнкой и бросился к наблюдательному пункту. Обстановку он понял сразу. Возле контрольно-пропускного пункта, при выезде из объекта, стояла легковая машина с поднятым капотом. Водитель по пояс утонул в моторе, а рядом с машиной ходил офицер внушительных размеров, нервно похлопывая прутиком по голенищу сапога.

– Легковая выехала из того бугра, у них там, наверно, бункер. В машине только водитель и этот боров, – зашептал Володя.

Егоров моментально оценил обстановку. «Удача сама шла в руки».

– За мной! Будем брать языка, – скомандовал старший лейтенант и по стволу дерева скользнул вниз.

Соколов и Бондаренко привели себя в готовность, спрятав банки с тушёнкой, когда ещё придется перекусить. А старший лейтенант на ходу давал указания:

– По лесной дороге в нашу сторону движется автомобиль. Будем брать «языка». Стрелять только в крайнем случае. Бондаренко, занимай наблюдательный пост на сосне. Будешь корректировать наши действия. Давай, Коля, быстро к сосне. Соколов, готовь «автомобильную мину»: простое приспособление, придуманное старшим лейтенантом, не раз успешно использовалось в деле, – скрепленные ремешками две дощечки, в которые натыканы заострённые гвозди. – Осинцев, Соколов, за мной к дороге бегом!

Бондаренко уже занял наблюдательный пункт и оттуда подавал сигналы: «Объект не движется». В просвете между деревьями вынырнула ленточка дороги. Старший лейтенант замедлил бег.

– Успеваем, товарищ старший лейтенант. Пока нам фартит. Наш Бог сильнее ихнего, – Женя Соколов улыбался во весь рот.

– Не сглазь. Вот когда возьмём «языка» и все будем «дома», вот тогда скажешь «фартит», – тоже невольно улыбнулся Егоров.

«Автомобильную мину», присыпав пылью и прошлогодней листвой, установили перед поворотом поближе к кустам. Бондаренко просигналил: «Объект движется», «В нашу сторону».

– На всё про всё три минуты. – Старший лейтенант отдавал последние напутствия. – Володя, на тебе водитель. Тихо уберёшь его, когда он выйдет из кабины. Мы с Женей берём офицера. Офицер нужен живой. Ещё раз предупреждаю – стрелять только в самом крайнем случае.

Проследив, как Осинцев и Соколов занимают позицию, одобрительно кивнув, старший лейтенант сам залёг в укрытие – природную ложбинку. Ждать машину пришлось минуты две, не больше. Наехав на гвоздь, переднее колесо издало звук лопнувшего воздушного шарика. Машина, проехав метров пять, остановилась. Водитель с ругательством «О доннэрвэттэр» вылез из кабины, подошёл к колесу, но рассмотреть прокол так и не успел, на голову обрушился удар прикладом автомата. Старший лейтенант вытаскивал обомлевшего, трясущегося, ничего не понимающего офицера, майора строительных войск, прижимающего к груди потёртый портфель. Посиневшими губами немец твердил:

– О, mein Gott, о, mein Gott…[10]

– Чё, гад, Бога своего вспомнил. Нихт шпрехен! Хенде хох! – прикрикнул на него Женька, вырывая портфель и доставая из кобуры вальтер.

– Наведите здесь порядок и на стоянку. Я отгоню машину и догоню, – приказал старший лейтенант, садясь за руль автомобиля.

Быстрым шагом, подталкивая немцев: офицера и водителя, Осинцев и Соколов возвращались во временный лагерь. Егоров догнал разведчиков на подходе к лагерю. Увидев водителя, он удивлённо посмотрел на Володю.

– Осинцев, почему он здесь? Убрать.

– Товарищ старший лейтенант, я…

– Что с тобой, Володя? Соколов, помоги другу.

Женя отстал с немцем и уже через минуту догнал группу один.

– Я его в канаву положил и листьями забросал.

А старший лейтенант, не теряя времени, на ходу, приступил к допросу офицера.

– Erzahlen Sie uber das Objekt, Das Sie verlassen haben[11].

– Не убивать, битте, ихь всё рассказать, – на ломаном русском языке затараторил немец. – Ихь работать в ваш страна, ещё до война, ихь бить мирный инженьер, строить. Гитлер надевать на менья мундир. Ихь не хотеть, как это, тод, умереть за этот, этот… Ихь биль социалист…

– Меня не интересуют ваши убеждения и ваше