Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

«Наверно, в дом попал зажигательный снаряд». Вот и комната. В детской кроватке заливался плачем годовалый ребёнок. Возле кроватки навзничь лежала женщина. Рядом с ней в луже крови сидел малыш лет трёх и теребил её за рукав.

– Mutti, Mutti, Mutti…[22]

Саша, не раздумывая, подхватил ребёнка на руки, прижал к груди. Ребёнок всхлипнул и замолчал, почувствовав человеческое тепло. Саша склонился к женщине. «Мертва», – свободной рукой поднял трёхлетнего малыша и ринулся к выходу.

Саша шёл по мосту, шёл, не пригибаясь, выпрямившись во весь рост. Одной рукой он прижимал к груди ребёнка, завернутого в бушлат, другой держал за руку малыша. Тот жался к его ногам. Русские и немцы прекратили стрельбу, над позициями враждующих сторон повисла тишина. Тишина, посредством которой, казалось, сам Господь Бог обратился к людям: «Что же вы делаете? Что же вы натворили?»

На этом крошечном участке войны больше не было сражения. Гарнизон, оборонявший каменный мост, выбросил белый флаг и сдался в плен.

* * *

В классе стояла тишина, хотя рассказчик в строгой чёрной рясе давно уже замолчал. Наконец, робкий девичий голос нарушил затянувшуюся паузу:

– А вы, вы сейчас ненавидите их?

– Я ушёл из мирской жизни, ушёл, чтобы не было ненависти среди людей. Но я продолжаю ненавидеть войну.

Несколько дней войны

Я убит подо Ржевом,

В безымянном болоте…

А. Твардовский

Этот блокнот с пожелтевшими и истлевшими листочками я приобрёл у так называемых чёрных копателей[23] за четыре кружки пива.

Было это так. Я сидел в пивной, кажется, на Сретенке, и потягивал своё пиво. Рядом, за соседним столом, расположились четверо молодых людей. Ребята громко и увлечённо разговаривали, и я невольно слушал их, и даже с интересом.

– Монеты загнал местным нумизматам, – говорил один из них, в основном обращаясь к пареньку с наколкой якоря на тыльной стороне ладошки, – медальки – барыге на Арбате. Получилось около тридцати тысяч.

– «Майн кампф» втюрил дойчбюргеру[24]. Ужасно недоверчивый немец попался, мол, не издавалась книга Гитлера в 1941 году, подделка, мол. В конце концов купил за 500 евро, – докладывал другой.

Третий вынул из кармана бумажный пакет в целлофановом файле и положил на стол перед пареньком с наколкой.

– Сань, а с этим что делать? Все музеи обошёл, не берут, некоторые не хотят даже смотреть.

– Отдай в какой-нибудь краеведческий музей, в школу отнеси. У вас есть комната славы? Вот и подари…

И тут я не сдержался. В пакете у ребят, должно быть, какие-то военные документы или письма с фронта, или… в общем, сработало чувство любопытства, моя тема, понял я.

– Ребята, извините, невольно услышал ваш разговор. Короче, у меня с собой рублей пятьсот и, если согласитесь, я куплю ваш пакет с документами.

Паренёк с наколкой внимательно, оценивающе посмотрел на меня (стоит ли иметь с ним дело?).

– Ну что ж, гони… Покупаете нам по кружке пива, и документ ваш.

– Спасибо, – сказал я, ставя пиво на стол к ребятам и засовывая пакет в несессер. – Расскажите, откуда он и о чём? Что это – письма с фронта, записки или официальные документы? – обращался я в основном к пареньку с наколкой, так как видел в нём лидера.

– Присаживайтесь к нам за стол. – Молодой человек доброжелательно подвинулся, освобождая место за столом рядом с собой. – Это блокнот, мемуары неизвестного солдата. Нашли блокнот в прошлом году близ Ржева, около ныне несуществующей деревни Т. Лежал он в нише окопа в планшете младшего офицерского состава. Планшет мы загнали. Деньги нужны, готовимся к экспедиции. В прошлом году ездили с клубом «Мемориал». А в этом, к сожалению, никто не едет. Вы не думайте, что мы просто так ездим, ради наживы. Мы в прошлом году захоронили с десяток солдат, а их там ещё сотни. Да, записки в отвратительном состоянии, листы слежавшиеся, рассыпаются при первом прикосновении…

29 июля 1942 год

Выгружались рано утром. Сырость, туман. Батальон построили и отправили к передовой. Поговаривают, что намечается большое наступление. Нашу роту оставили на станции, передали в помощь артиллеристам, помогали разгружать гаубицы. Затем вместе с артдивизионом направились к передовой. Накрапывал мелкий дождь, серая водяная сетка накрыла всё вокруг. Местность лесистая. Земля насыщена водой. К сапогам налипает грязь, кажется, что к ногам подвесили пудовые гири. После многочасового перехода командир роты назначил получасовой привал, бойцы обессиленные упали на влажную землю. Я нашёл в себе силы пройти к лесу, метров двести от дороги, предварительно отпросившись у ротного. Заинтересовали странные бугорки, просматриваемые сквозь сетку дождя: высокие, почему-то серые кочки. Мокрый по пояс, в сапогах хлюпала вода, я подошёл к одной из них. Это была истлевшая офицерская шинель – на петлицах видны кубари лейтенанта. С опаской тронул материю палкой, подобранной тут же. Материя легко расползлась. Сквозь лохмотья истлевшей гимнастёрки просматривалось чёрное иссохшее тело. Череп, словно отполированный, белел на мокрой зелёной траве рядом с клочками рыже-грязных волос и шапкой-ушанкой. Кости правой фаланги сжимали воронёную рукоять пистолета. Рядом на ветке орешника висела планшетка, словно специально повешенная. «Наверно, хотел свериться на местности, снял планшетку, а тут внезапное нападение». Пересилив страх, я подобрал пистолет, снял планшетку и бегом припустил обратно. Через минуту планшетка и пистолет лежали перед командиром роты. В планшетке были карта и блокнот с карандашом.

Командир роты, старший лейтенант, с обвислыми пшеничными усами, сеткой морщинок на лице, больше похож на председателя колхоза, повертел пистолет, раскрыл карту.

– Пистолет новенький, в смазке ещё, похоже, не стреляли из него, а карта точно наш район. – Затем обратился ко мне: – Ну, рассказывайте, боец, что видели, где нашли оружие?

– Это не кочки, товарищ старший лейтенант, а тела погибших наших бойцов, вернее, от тел остались мумии, а в шинели прорастает трава, вот они и поднимаются кочками, – докладывал я.

– Здесь было зимнее наступление наших войск, – пояснил командир. – Когда прибудем на место, надо направить сюда санитаров, чтобы собрали документы и похоронили останки погибших, как подобает.

Старший лейтенант забрал карту и пистолет, а планшетку и блокнот протянул мне.

– Возьмите в качестве поощрения.

– Разрешите вести дневник?

– Можно, только не указывайте фамилии, номера частей и прочие военные тайны. Вы кем работали до войны?

– Рабочим в геологической партии.

– Поэтому и бегаете без устали, молодец.

Вот так блокнот оказался у меня, вот так я неожиданно решил вести дневник.

К вечеру были на передовой. Роту направили на правый фланг. Усилили подразделение, прибывшее неделей ранее. Повезло, что окопы не надо