Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

копать. Мой сосед по окопу, хозяйственный сибиряк, дядька раза в два старше меня, воюет уж неделю, зовут Григорием. На дне окопа у него постелена травка, солома. У других грязь, вода хлюпает, а у него сухо. В стенках окопа выкопал ниши. Здесь разложены гранаты, запасные обоймы, котелок и прочие вещи, столь необходимые солдату. Принял меня Григорий доброжелательно, позволил пользоваться нишами. Удивился, что много пишу. Выделил ему чистый листочек из блокнота для письма домой. Гриша тут же принялся за письмо. Писал долго, высунув кончик языка, тщательно выводил буквы.

– Родни у меня много, пока всем приветы передашь, – оправдывался сибиряк.

30 июля 1942 год

Разбудили роту рано. Низкие тучи, кажется, упали на землю. С побудкой зарядил мелкий противный дождик, погода мерзопакостная. Накормили холодной кашей, приготовленной, наверно, ещё вчера. Часов в восемь по немецким позициям ударила артиллерия. «Пушкари по фашистам бьют из гаубиц, которые вчера разгружали», – вспоминают солдаты. По окопу бегает наш взводный, молодой лейтенант – школа, курсы и передовая. Он взволнован и каждому бойцу напоминает, что после артподготовки по сигналу красной ракеты в атаку. Задача – овладеть позициями врага. В поддержку должны подойти несколько танков, но застряли в километре от передовой. А артиллерия всё утюжит и утюжит позиции фрицев, уже больше часа. Нам останется занять раскуроченные окопы врага. Однако всё равно чувство какое-то необъяснимое, может, это страх, нет, похоже на волнение, как в школе перед экзаменом. Артиллеристы перестали стрелять. Над позициями наступила тишина. И вот красная ракета. Наш лейтенант первый поднялся на бруствер. Мальчишеским ломким голосом закричал:

– Вперёд! В атаку! За мной!

Один, два, три бойца, взвод, рота, другая… Батальон устремился на врага. Минуту-две бежали молча, затем робкое «ура» переросло в громовое. Немецкие позиции зловеще молчали. Может, в окопах никого нет, может, наша артиллерия прямыми попаданиями уничтожила фрицев. До вражеских окопов метров сто. И вдруг залпы огня и свинца обрушились на нападающих и опрокинули атакующих. Кинжальный огонь пулемётов косил оставшихся на ногах бойцов. Вокруг кровь, стоны. Мне показалось, что я остался один на ногах. Куда бежать – вперёд или назад? Я заметался. Кто-то ухватил меня за ногу и резко дёрнул. Я свалился в воронку лицом в грязь. Правая рука погрузилась в липкое неприятное месиво. Приподнялся, в нос ударил резкий трупный запах, рядом лежал раздувшийся труп бойца, по его лицу ползали черви. Я рванулся, но крепкая рука прижала к земле. Это был сибиряк Григорий.

– Лучше рядом с трупом лежать, чем им быть. Не высовывайся, у них здесь всё пристрелено, пулемётчик в один секунд снимет. Этот тоже наш, – Григорий кивнул в сторону мертвеца. – Три дня назад разведку боем проводили, почитай всю роту здеся и положили наши стратеги, мать их.

От немецких окопов короткими очередями стреляет пулемёт, иногда слышен гортанный говор.

– Немцы совсем рядом, вдруг подползут, в плен же могут взять. Может, броском в наши окопы? – шёпотом предлагаю я.

– Я же говорю, пулемётчик тебя вмиг снимет. Слышишь, бьёт короткими очередями, это он добивает тех, кто ещё шевелится, и таких, как ты, бегунков. А сюда немцы не сунутся, кому охота в мокрой траве да по грязи ползать.

Прошло два часа. Пулемёт смолк. Моросящий дождь перешёл в ливень.

– Вот теперь можно попробовать дёрнуть к своим, – сказал Григорий.

Он снял каску и приподнял её над землёй. Никто не стрелял. Тогда мы аккуратно выглянули из воронки. Вражеские позиции скрыла пелена дождя. Григорий показал в сторону наших окопов.

– Видишь кустик? Бежим на него, рядом воронка, вот туда и падай.

Вскоре, запыхавшиеся, но довольные, что остались живы, мы скатились в наши окопы. Встретил нас старшина роты.

– Долго жить будете, хлопцы. Я вас записав как погибших. Счас справлю списки. Сдам вечером, може, ещё кто приползёт. Ох, богато наших поубивало да поранило, полроты полегло насмерть, и ещё четверть раненые. Лейтенанта в вашем взводе убило, совсем мальчишка.

Вечером, после ужина, солдат обходил ротный. Увидев меня, он как старого знакомого похлопал по плечу.

– А, геолог, рад вас видеть живым.

Я не утерпел и спросил его:

– Товарищ старший лейтенант, как же так получилось, вроде и артподготовка мощная была, а роту расстреляли из пулемётов?

Он посмотрел на меня грустными глазами.

– Вот и вы понимаете. Мои командиры настаивали на повторной атаке, и с кем бы я воевал, – затем обратился ко мне с вопросом: – Вы коммунист? – и, узнав, что нет, сказал: – Жалко, но всё равно, если не подойдёт пополнение, прошу вас принять командование взводом.

Я писал дневник. Григорий не выдержал и подсел ко мне.

– Всё пишешь, пишешь. И о чём можно писать так много?

– О нашем спасении написал. Интересно же будет детям нашим знать, как мы воевали.

– Неинтересно, – констатировал Григорий, – натуральное убивство. А кому это интересно? А вот помнить надо бы. Да ты бы лучше сумку, ну эту, планшетку свою, с собой не таскал. Немец в первую очередь в командиров стреляет. Подумает, что тоже командир. Оставляй её в нише, там сухо.

Ночью прибыло пополнение. Прибыл новый командир взвода, младший лейтенант. Похоже, он ещё моложе убитого, ещё один мальчишка.

31 июля 1942 год

Приказано атаку начать в шесть утра. Густой туман стелился по земле. Молча поднялись и двинулись на немецкие позиции. Необходимо как можно ближе подойти к вражеским окопам, а затем броском овладеть ими. Однако не успели пройти и десяти метров, как немцы принялись обстреливать нас из артиллерийских орудий и миномётов. Атака захлебнулась, так и не начавшись. Опять потери, опять убитые и раненые. В десять часов утра пошёл дождь. У нас новый командир роты, воинское звание капитан. Солдатское радио передало, что прежнего командира арестовали за невыполнение боевого приказа. Жалко, наверно, хороший был человек. Роту построили в окопах. Новый командир роты обошёл каждого. Задача – любой ценой захватить населённый пункт Т. За невыполнение и самовольный отход с поля боя – расстрел. Начало атаки в 12:00. За полчаса до атаки начала работать наша артиллерия. Проснулись! Ещё не закончился обстрел немецких позиций, как рота двинулась вперёд. Фрицы не ожидали такой наглости и прозевали атаку. Под крики «ура» ворвались в траншеи врага. Из немецких окопов просматривалась деревня Т. Полностью выгоревшая, топорщится десятком полуразвалившихся печных труб. Что же с мирными жителями деревни? Живы ли? Предприняли новую атаку, чтобы закрепить успех и захватить деревню, но были встречены плотным огнём. Осваиваем немецкие окопы. Готовились фрицы к обороне основательно, даже клозеты соорудили с дверками и насестами из дерева. Немцы очухались