Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– «День будет солнечный. Эх, если б не было войны! Сейчас, верно, демобилизовался бы. Когда теперь увижу маму, братьев, сестёр. Дождётся ли Вера? Война, видно, будет долгой, затяжной, – Павел Зимин поёжился, встал, стряхнул с себя тревожные думы, – пора будить роту…»

– Товарищ сержант, вас к комбату!

– …Сержант Зимин прибыл по вашему приказанию!

– Все в сборе. – Лейтенант, бывший командир взвода, в одночасье ставший командиром роты, а затем комбатом, прямо на траве развернул карту. – Вот наш лесной массив. Мы здесь, почти посередине, – лейтенант нанёс карандашом круг на карте. – Будем решать, что нам делать дальше? Комов, твои предложения?

– Думаю, нам лучше остаться здесь. Построим землянки. Займём круговую оборону. Где-то в лесах должны быть партизаны, помогут. Да и наши вот-вот пойдут в наступление.

– Зимин, ты что думаешь?

– Сидеть здесь нельзя. Надеяться на помощь партизан и наступление наших не стоит. Немцы прочешут лес и возьмут нас голыми руками. Боеприпасов-то у нас кот наплакал. Предлагаю провести разведку в окрестностях, а затем лесами уходить к своим на соединение.

– Полностью согласен с предложениями сержанта Зимина. Чтобы сохранить людей, будем двигаться на север по лесному массиву, затем повернём на восток на соединение с нашими силами. Действия уточним после проведения разведки. Комов, Брагин, ваши подразделения обеспечивают охранение. Зимин, своим подразделением проведёшь разведку. Павел, надо вернуться к селу В., откуда мы прорвались к лесному массиву, затем разведать обстановку у села Л., там был штаб дивизии. В 13.00 жду с докладом. Паша, постарайся аккуратно, в бой не ввязывайся и бойцов проинструктируй.

– Есть, товарищ лейтенант.

Павел – самый опытный боец в батальоне. В армии с 1939 года. Воевал с финнами. В 41-м с первых дней сражался с немцами, отступая, прошагал от Минска до Москвы. Защищал Москву. В начале 1942 года вроде погнали немца, да немец ещё в силе оказался, целую армию окружил. Третий месяц в окружении. Огромные силы бросили немцы на полное уничтожение армии: танки, самолёты… Батальон отрезали от основных сил, с большими потерями прорвались в лесной массив. Немцы в лес не сунулись, побоялись. Бойцов в батальоне с роту осталось и один офицер – лейтенант. В роте у Павла девятнадцать человек.

– Рота, становись! – скомандовал Павел.

Бойцы построились, грязные, измождённые от недоедания, усталые от ежедневных боёв. Павел отвёл глаза, чтобы друзья не увидели улыбку. «Армия батьки Махно». Кто-то ещё в зимних полушубках, кто-то в шинелях, а кто-то в новеньких бушлатах (их наша авиация сбросила, лучше б продовольствие и боеприпасы). На ногах в основном валенки, в наступление пошли ещё зимой, а сейчас весна, правда, валенки обуты в галоши – автомобильные шины (солдат находчив).

У самого Павла на ногах немецкие сапоги, непромокаемые, с тёплой подстилкой и отороченные мехом внутри, не погнушался, снял с убитого фашиста. – «Хорошо подготовились к войне, гады».

– Рота, равняйсь! Смирно! Слушай боевую задачу. Подразделению необходимо провести разведку. Самохвалов, берёшь двух бойцов, и выдвигаетесь на север, Кущин – на восток, Серёгин – на юг. Углубиться на пять километров, действовать по обстоятельствам, с немцами в бой не вступать, разведал и обратно. Сбор в 12.00 на этом же месте. Оставшиеся бойцы переходят под командование Брагина. Старший Ершов. Всем, кто идёт в разведку, взять по два магазина патронов. У кого остались патроны, прошу поделиться. Фёдор Соргин, пойдёшь со мной.

Павел всячески оберегал Соргина. Надо ж, на войне встретил земляка, из одной деревни. Павел старше Фёдора года на три-четыре, помнит его мальчишкой. Раньше не обращал на него внимания, зато сейчас стал как родная кровинка.

Ещё до наступления к ним в роту прибыло пополнение, сибиряки необстрелянные. Один из них подошёл к Павлу и сказал:

– Павел Иванович, я Федя Соргин, помните меня, мы с вами из одной деревни.

Как обрадовался Пашка. Попросил командира роты перевести парня к себе во взвод (Павел тогда исполнял обязанности командира взвода, офицеров катастрофически не хватало). Всю ночь проговорили, как будто дома побывал. Спрашивал Пашка и про Веру. Успокоил Фёдор, мол, с парнями замечена не была, да и парней в деревне не осталось. Три года прошло с тех пор, как Павел призвался в армию, а кажется, минула вечность.

К деревне В. подошли к 10 часам. Деревни не было, вместо домов торчали обугленные, полуразвалившиеся остовы печей. Вышли на позиции, с которых совершили прорыв в лесной массив.

– Ты посмотри, Федя, что гады делают. – Землянка, в которой оставались тяжелораненые, была разворочена гранатами. Своды обрушились, десятки раненых были погребены под толщей земли. Павел снял пилотку. – Простите, ребята, простите меня, это ведь я предложил над землянкой повесить белый флаг. Кто же думал, что эти нелюди убивают раненых. Я клянусь, отомщу.

После В. повернули к деревне Л… Поле перед Л. было изрыто снарядами и усеяно листками. Федор то и дело наклонялся, подбирал и рассовывал листки по карманам.

– Федька, ты что делаешь?

– Листки собираю.

Павел поднял один из листков и, пробежав текст глазами, зло прошептал:

– «Раненым и больным будет оказана помощь…» Лицемеры! Гады! Брось, Фёдор!

– Да я на самокрутки, бумага самая подходящая. С бумагой у нас плоховато совсем. Можно и сухие листья покурить, а завернуть не во что.

Деревня Л. была забита немцами. В бинокль Павел увидел десятка два танков, мотоциклисты разъезжали по деревне. Несколько машин были заполнены пехотой и готовы к отъезду.

– Это не армейские формирования, тыловая зачистка. Сгруппировали силы, чтобы покончить с окруженцами, – вслух констатировал Павел, – обложили нас, похоже, только лесами можно выйти к нашим. Сворачиваемся, Федя, двигаем обратно.

– Паш, смотри. – Фёдор указывал на дорогу.

На пригорке стоял мотоцикл. Рядом с ним были два немца. Один возился в моторе, другой, привалившись к сосне, листал журнал. Иногда он что-то говорил вслух, и оба немца громко гоготали.

– Берём «языка», того, что у сосны. Им я займусь. Второй, что у мотоцикла, твой. Уничтожишь штыком. – Павел отложил винтовку, финский нож, сохранившийся ещё с войны с финнами, сунул за голенище. – Вперёд, – прижимаясь к земле, разведчики заскользили к врагу.

До мотоциклистов оставалось метров пять, дальше было открытое пространство. Немцы, не подозревая ничего, продолжали болтать и гоготать.

– За мной, – шёпотом скомандовал Павел, и друзья бросились на врагов.

Павел действовал молниеносно. В два прыжка оказался рядом с фашистом. Подсечкой сбил немца наземь, прижав к земле и вывернув ему руки назад, стал доставать бечёвку. Немец не сопротивлялся, он был ошеломлен внезапным нападением и единственное, что попытался сделать, крикнул: «Курт….» – тут