Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– Сергей Александрович! Может, по чайку?

– У меня другое предложение, – ответил попутчик и отвёл от меня взгляд, – предлагаю по чашечке кофе. У меня прекрасный кофе. Турку тоже с собой захватил. Попрошу проводницу, она приготовит на электроплитке.

– От хорошего кофе не откажусь.

Минут через пятнадцать, умытые, чисто выбритые, мы сидели за столиком купе. Перед нами дымился ароматный кофе.

– Это же чистейшее безобразие просто пить такой кофе. – Я полез в портфель и достал армянский коньяк, который купил в Москве (коньяк в Москве, да в специальном магазине – уж точно не подделка). – По пятьдесят грамм?

– А давайте, дорога дальняя…

Разговорились.

– Сергей Александрович, а скажите честно, во время знакомства вы пытались меня гипнотизировать?

– Не скрою, пытался, так сказать, хотел провести разведку боем. Я врач, обладаю гипнозом и, как модно сейчас говорить, экстрасенсорикой. Попытался узнать внутренним видением, чем вы занимаетесь, ваши увлечения и прочее. Извините. Но вы умело поставили блок моему внедрению. Кстати, Павел Петрович, вы сами не обладаете гипнозом, не экстрасенс ли вы?

– Нет, ни то и ни другое. Я инженер, работаю в НИИ, но паранормальными явлениями интересуюсь. Стараюсь не пропустить ни одной лекции, ни одного представления по парапсихологии в своём городе. Одно время сомневался – не шарлатанство ли? Но однажды на одной из лекций увидел рядом с собой жену, мирно посапывающую по приказу гипнотизёра. Увидел и уверовал. Очень желал на себе опробовать влияние гипноза. Как-то залез на сцену, предлагая себя в качестве ассистента, но гипнотизёр, проделав перед моим взором какие-то пассы, удалил со сцены. На сеансе Кашпировского сидел среди качающихся, размахивающих руками или просто спящих людей и всё старался поймать взгляд экстрасенса – «Господин Кашпировский, вы меня забыли загипнотизировать», – но он смотрел сквозь меня. Однажды пришёл на приём к известному магу в нашем городе и попросил: «Загипнотизируйте меня». Не смог колдун, сказал, что натура у меня замкнутая, недоверчивая…

– Я бы несколько по-иному характеризовал вас, – прервал Сергей Александрович. – Вы, Павел Петрович, по типу человек-шпион, нет, лучше человек-разведчик. Вы даже полиграф[27], наверное, сможете обойти. Есть люди, тренируют свой ум от влияния внешнего воздействия, у вас блокировка природой заложена, а может породой. Однако гипнотизировать я вас не буду, хотя вы желаете этого и ищете предлог, чтобы я опробовал его действие на вас. Не правда ли?

– Вы неплохой психолог, Сергей Александрович, предугадали мою просьбу, и гипнотизёр вы, наверное, хороший. Я всё же почувствовал силу вашего взгляда, словно чувствуешь постороннего в тёмной комнате, возникает какая-то смутная тревога, кажется, кожей воспринимаешь лёгкие прикосновения, когда мурашки по коже.

– Спасибо, Павел Петрович, что оценили, – иронически отшутился мой собеседник, – я на самом деле неплохой врач, опытный гипнотизёр, однако на своём жизненном пути встретил величайшего гипнотизёра, прекрасного народного целителя, настоящего деревенского колдуна, кстати, он был моим первым учителем.

– Помилуйте, Сергей Александрович, я совсем не иронизировал, а расскажите мне про деревенского колдуна. Я сам из деревни, но ни разу не встречал знахарей, а также ведьм, колдунов.

Мы потягивали ядрёный армянский коньяк, а наша беседа мерно катилась во времени.

– Да-а! – пригубив коньячку, восторженно, с любовной завистью, произнёс мой собеседник. – Как вы знаете, любому гипнотизёру необходим сам объект воздействия, а Егор Михайлович, – да-да, у нашего колдуна были самое обыкновенное имя и отчество, – мог создавать поле, в которое попадал совсем посторонний незнакомый человек и полностью подвергался воздействию гипноза. Я побывал на всевозможных съездах, конгрессах, конференциях у нас в России и за границей, но такого сильного гипнотизёра не встречал, – Сергей Александрович замолчал, задумчиво глядя в окно.

– Не томите, Сергей Александрович, продолжайте, пожалуйста!

Рассказ Сергея Александровича (1)

– Так вот, мне было тогда лет десять, и я стал свидетелем необыкновенного общедеревенского психоза, – начал рассказ Сергей Александрович.

Как-то летним вечером возвращался Егор Михайлович после работы домой. Работал он лесником, а заодно исполнял обязанности объездчика. Была такая должность в деревнях – охранять поля с посевами сельскохозяйственных культур и сенокосные угодья от потравы их скотом и от нечистых на руку людишек. Шёл не спеша, слегка прихрамывая, по деревенской улице. За ним понуро плелась его лошадка, запряжённая в телегу, на которой лежала небольшая копёнка свежескошенного сена. Рядом с лошадью бежала собачонка неопределённой породы, вроде дворняжки. Около одного из домов на брёвнах сидела кучка мужиков, лениво переговариваясь и лузгая семечки. В центре восседал Терёха: лентяй, бездельник, пьяница и драчун, острый на язык мужик неопределённого возраста (если отмыть да приодеть – лет тридцать будет, а если как есть, немытый, нечёсаный, вечно в грязной рубахе, то на все пятьдесят потянет). Терёха года два отсидел в тюрьме за мелкую кражу, хотя утверждал, что пострадал за критику высших эшелонов власти. А вообще, он гордился тюрьмой, сыпал при разговоре блатным жаргоном и по самому факту имел авторитет у определённой части деревенских жителей. Несмотря на довольно солидный возраст, был не женат. Из хозяйства, окромя двух куриц, ничего не имел. Увидев лесника, он громко с издёвкой крикнул:

– Слышь, колдун, ты, говорят, на языке зверей ботаешь? Покажи, а? Поболтай хотя бы со своей собачонкой.

Егор Михайлович даже не повернул голову в его сторону. «С глупцами связываться – себе дороже».

Тогда Терёха поменял тактику.

– Видали, мужики, себе лучшую травку с лучших угодий накосил, а нам объедки, «возьми, боже, что мне негоже», – сказал так, чтобы объездчик услышал.

Егор Михайлович остановил лошадь.

– Сено накосил для лошадки и на лесных неучтённых полянках.

– Знаем ваши неучтённые полянки с клевером. Что ты, колдун драный, что начальнички – одним миром мазаны. Себе в первую очередь накосите, а нам, простому люду, остатки. Скотина зимой с голода пухнет, – завёлся Терёха.

– Откуда у тебя скотина, Терёха?

– Не за себя радею, за общество.

Понял, видно, Егор Михайлович, что зря связался с Терёхой, да и обидел тот его неприятными словами, и потому тихо и только в уши крикуну вложил:

– Что раскричался, у тебя дом горит.

Над домом Терёхи густо поднимались клубы дыма.

– Ах, мать твою, горю, мужики, горю!

Терёха бросился к дому, мужики за ним.

Через минут пять в деревне в набат ударили. Пожарные приехали. Тридцати минут хватило, чтобы все пожитки вытащить и добротный дом пятистенок, построенный ещё его дедом, раскатать по брёвнышкам. Правда, потом все недоумевали:

– Что же горело? Где возгорание?

Сам Терёха сидел на бревне и раскачиваясь