Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– Ты что, лейтенант, разучился воевать или боишься? Хочешь отсидеться в лесах? С боем будем выходить, лейтенант, с боем.

– Так, товарищ майор, чем воевать? Патронов один-два на бойца. От батальона, вы видите, и роты не осталось…

– Прекрати панику, лейтенант. Оружие и патроны отобьём в бою у врага. Командуй, лейтенант, выступаем.

После двух часов марша лес поредел. Впереди открылось чистое поле, вдали виднелась река, а за рекой вновь начинался лес. Где-то далеко за лесом громыхали орудия, там проходила линия фронта. Батальон остановился у кромки леса. В километре находились позиции немцев. Покуда видел глаз, сплошная линия окопов уходила влево и вправо, и везде были немцы. Дымилась походная кухня, играла губная гармошка, десятка два немцев бегали по полю, играли в мяч, некоторые, сбросив форму, грелись на ласковом весеннем солнце.

– Используем фактор неожиданности, – пояснял майор лейтенанту, – насколько можно ближе подползём к позициям немцев, а затем броском в штыки уничтожим врага. Доведи боевую задачу до каждого бойца. За трусость расстреливать. Выполняй, лейтенант.

Лейтенант подошёл к Зимину.

– Что скажешь, Паша?

– Товарищ лейтенант, на открытой местности нас же перещёлкают, как куропаток. Днём подползти незаметно к позициям немцев – бесполезное дело. У них же охранение. Дайте команду подождать до темноты. Я подберу ребят, и ночью мы втихую перережем фашистов и обеспечим проход.

– Ты же слышал, Зимин, это приказ.

– Лейтенант, на вашей совести и вон его, – Зимин мотнул головой в сторону майора, – никчемная гибель людей.

– Зимин, это армия, это война, где невыполнение приказа старшего по званию заканчивается трибуналом. – Лейтенант старался не смотреть в глаза Зимину. – А теперь слушай команду, движемся по-пластунски к позициям врага, по моему крику «Вперёд» поднимай роту. Наш успех зависит от быстроты… Эх, лейтенант! Возьми хотя бы шмайсер, пригодится, и давай попрощаемся, похоже, мы с тобой ровесники.

Лейтенант сжал руку Зимину.

– За автомат спасибо. А ты с чем?

– У меня пулемёт, только бы не подвёл фашистское отродье, – Зимин погладил вороненую сталь.

– Пашка, хороший ты солдат, тебе надо жить, чтобы побеждать их…

Лейтенант убежал с докладом к майору:

– Товарищ майор, батальон готов к выполнению задания. Товарищ майор, сержант Зимин предложил дельный план – провести операцию перехода через линию фронта ночью. Зимин опытный солдат, воевал с финнами.

Майор скорчил гримасу.

– Лейтенант, вы что, не понимаете – ночью легче драпануть к немцам, ночью мы перестреляем друг друга, ночью нам не помогут наши на другой стороне линии обороны. Так что приступайте к выполнению задания.

Немцы обнаружили батальон за триста метров. С их стороны беспорядочно затрещали выстрелы.

– Вперёд, ребята! За мной! Ура! – Лейтенант поднялся во весь рост и бросился вперёд на врага, примером поднимая батальон в атаку.

Павел бежал с пулемётом, иногда стреляя на ходу. Бежать с пулемётом было ужасно тяжело, запасные обоймы в вещмешке больно бьют по хребту. Но он не бросит его. Пулемёт, можно сказать, единственная помощь наступающим: прижать врага к земле, не дать им возможность стрелять прицельно. Слева заработал пулемёт. Павел остановился и, выпустив по пулемёту длинную очередь, заставил его замолчать.

До вражеских траншей оставалось сорок – пятьдесят метров. И вдруг в какую-то минуту Зимин понял, что бежит совершенно один. Ни слева, ни справа бойцов не было видно, не слышно «ура», не слышно редких винтовочных выстрелов. Он обернулся. Поле было усеяно мёртвыми и умирающими бойцами. Батальон перестал существовать. И лишь один человек бежал к лесу, петляя как заяц. Зимин узнал его. Это был майор. «Жить хочешь, гадина». В прицел пулемёта он поймал его спину, но выстрелить не успел. Земля вздыбилась под ногами, адская сила взрыва подбросила его вверх и швырнула оземь.

Очнулся Зимин от того, что ему не хватало воздуха, его давил и плющил груз матушки-земли. Он напрягся и сбросил с себя смертное одеяло, перевернулся на спину. Весенняя ночь мириадами звёзд глядела в лицо солдата, распластавшегося на своей земле. Павел лежал на дне воронки, и слёзы стекали по лицу в землю, слёзы обиды и злости.

* * *

Ветеринарный врач Зимин уехал из села, не проработав в нём и года. По партийной линии он получил строжайший выговор, дальнейшая карьера его не удалась, а ещё через год он был отправлен на пенсию по старости.

* * *

Старику не спалось. Ему давно уже не спится, бессонница и мысли… Мысли преследуют его… Старость, умирать пора… «Не дождётесь». Духота, ночи летние, душные. Старик встал, зажёг свечу, можно электричество, но не любит он его, светло слишком, обтёр испарину на лысине. Пошутил про себя: «Потею, значит, живой». Память у старика цепкая, всё помнит до мелочей. Он смотрел на жёлтое пламя свечи и чувствовал, как по телу разливается желчь.

«За грудки хватать, меня за грудки. Да такие, как он, у меня на коленях ползали, сапоги лизали, за соломинку хватались, чтобы жить… Как там его, Павел Иванович Зимин, сержант, кажись, надо было, как его дружка, шлёпнуть перед строем».

Письмо по поводу сержанта Зимина в райком партии писал. Мол, в 1942 году сержант Зимин с рядом бойцов намеревался сдаться в плен к немцам, а он как командир Красной армии раскрыл умысел. В связи с тем, что обстоятельства на фронте были сложные, делу этому ход не был дан, посему требую разобраться… Письмо военкому передали.

«Сволочь военком. Пригласил к себе и намекнул, что Зимин полный кавалер орденов Славы, а я, мол, в плену был. Эх, если бы не плен, он бы со мной так не разговаривал. Сволочи все они. Эх, если бы не плен… А если бы не поднял тогда руки, то давно бы не жил… А пожить-то как ещё хочется…»

Про любовь и судьбу

Сегодня первое сентября. После школьной линейки мы собрались в классе. Наша Лидия, классная руководительница, сказала, что проведём урок патриотизма, и для этого она пригласила очень интересного человека.

– Сейчас вы с ним познакомитесь.

Он вошел в класс, слегка прихрамывая и опираясь на трость. Худой, высокий, с гривой седых волос, он походил на Дон Кихота.

– «Артист», – тут же дал ему прозвище мой друг и сосед по парте Гриня, Витька Гринев (у него болезнь патологическая какая-то, всем, с кем бы ни соприкоснулся, давать клички).

«Артист» прошёл к столу, поздоровался и, вместо того чтобы говорить громкие патриотические слова, сказал:

– Ребята! Зовут меня Александром Семеновичем. Я прожил долгую жизнь и знаю много интересных историй. Про что