Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

– Быстрей – крикнул спаситель, – уходим отсюда.

Узнавший голос брата Козимо, не оглядываясь, побежал прочь.

Свернул в переулок, оттуда – в другой. Он ощущал только, как его туфли касаются брусчатки, как из-за бега перехватывает дыхание. И присутствие Лоренцо, все время находившегося рядом. Только когда перед ними показалось палаццо семьи Медичи, братья перевели наконец дух и осознали, что их никто более не преследует.

Дома Лоренцо пристально посмотрел на Козимо.

– Слава богу, что я пошел искать тебя, – произнес он. – Надеюсь, сейчас ты вряд ли откажешься поехать со мной в Сан-Пьеро-а-Сьеве; мы могли бы побыть там, по крайней мере, до тех пор, пока эпидемия не пойдет на спад. Оставаться в изнывающей от жары охваченной чумой Флоренции – полнейшее безумие.

– Мы уже это обсуждали, – отрезал Козимо.

– Да, однако, по всей видимости, я тебя не убедил.

– Важно, что мы справились.

– Да уж, – в голосе звучал вызов Лоренцо, – ты что же думаешь, эти двое оказались там безо всякой причины?

Козимо посмотрел на него в недоумении.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил недоверчиво.

– А то, что встреча эта вовсе не была случайной. Хочешь верь, хочешь нет, дорогой мой брат, однако за тобой кто-то следит, и сегодня ночью тебя пытались убить.

17. Ночная беседа

Ринальдо дельи Альбицци не верил своим ушам.

– Что? Вам и на сей раз не удалось прикончить этого ростовщика?

Оба наемника стояли перед ним. У того, что с повязкой на глазу, рука была обмотана тряпками. У второго после падения на каменную брусчатку распухло лицо.

Первый попытался оправдаться.

– Поверьте мне, мессер, нашей вины здесь нет. Он был почти у нас в руках, однако неожиданно кто-то пришел ему на помощь.

Его сообщник поспешно кивнул.

Ринальдо улыбнулся, однако выражение лица его не предвещало ничего хорошего.

– Ну разумеется, немой согласен. Однако! Нечего сказать – отлично поработали! Я уже начинаю думать, что сия задача под силу только одному человеку, – и перевел взгляд на необыкновенной красоты девушку, которая стояла справа от него, у большого окна, и смотрела на улицу. Наряд ее состоял из роскошного изумрудно-зеленого платья, богато отделанного жемчугом и серебром. Глубокий вырез подчеркивал великолепные изгибы пышной груди.

Она рассмеялась веселым, звонким смехом.

– По моему разумению, – продолжил Ринальдо, – видно, будет лучше так и сделать. Вы показали себя ни на что не годными.

– Но… ваше превосходительство, – хныкающим голосом попытался возразить наемник, – мы не ожидали, что их будет двое.

– А могли бы! Хороша парочка! Идиоты! Вам разве неизвестно, что они братья? Где один, там всегда и второй. Могли бы прихватить с собой какого-нибудь дружка. Глядишь, и справились бы с таким простым заданием. Одному Богу известно, когда еще случится эдакого масштаба эпидемия!

Произнося последние слова, Ринальдо уже кричал. Хотел выплеснуть все свое раздражение. Да и, если разобраться, разве же он не прав? Чума погрузила город в полнейший хаос. Когда еще выпадет столь удачная оказия? А эти два идиота ее упустили.

Альбицци устал от никчемных бездарей.

Как он мог рассчитывать справиться с Медичи, имея дело с такими ничтожествами? Проклятому Козимо удалось обвести вокруг пальца Совет Десяти, убедив их подкупить Сфорца, дабы положить конец войне с Луккой, которую он всегда поддерживал. На его счастье, все закончилось тем, что после смерти Паоло Гвиниджи флорентийцы вновь взяли в осаду непокорный город. Однако новый капитан флорентийцев, Гвидантонио да Монтефельтро, как оказалось, не обладал выдающимися полководческими талантами, и его противник, Никколо Пиччинино, одерживал над ним верх во всех сражениях. По крайней мере, так ему доложил Шварц, которого чума вынудила покинуть лагерь под Луккой раньше времени.

И сейчас, когда выпала такая редкая возможность, эти два безмозглых идиота упустили ее.

Ринальдо был в ярости. Пока он размышлял о постигших его в последнее время неудачах, в дверь постучали.

– Войдите! – раздраженно отозвался он.

Завидев Шварца, не так давно вернувшегося с полей сражений, не без удивления отметил, что, в то время как свирепствующая повсюду чума поставила Флоренцию на колени, тот, несмотря ни на что, был в отличной форме. Видимо, из-за германских корней, подумал Альбицци. Черный цвет одежды, бледное лицо, длинные огненно-рыжие волосы и светлые глаза – все в наемнике вызывало смутную тревогу. Он походил более на пирата, нежели на наемного солдата. А впрочем, разница невелика. Ринальдо молча кивнул: мысли его занимали более важные дела. Однако потом подумал, что Райнхардт явился как нельзя кстати.

Швейцарец подошел к столу. Сел. Взял с серебряного подноса яблоко и кинжалом, который всегда носил на поясе, начал срезать с него кожицу.

Ринальдо дельи Альбицци задумчиво вздохнул.

За промахи нужно платить – его люди должны это знать. Если наемники, которым он платит, уверятся в своей безнаказанности, они почувствуют себя вправе совершать ошибки.

Тот, что с черной повязкой, казалось, понял, о чем думал хозяин.

– Клянусь, мой господин, я больше не разочарую вас.

– Вот тут ты не прав – это я тебе клянусь, что это последний раз, когда вы ошиблись.

– Ч-что вы х-хотите сказать, мой господин…

Однако голос его, превратившись в булькающий хрип, оборвался.

Из рассеченного горла брызнула кровь, а в руке Шварца сверкнуло ставшее алым острое лезвие. Немой попытался удрать, однако кинжал швейцарского наемника настиг и его: первый удар пришелся в ногу – беглец начал спотыкаться, следующий попал ему в бок, и немой растянулся на полу. Шварц вскочил на него и, схватив за лоб, запрокинул ему голову. Последовавший удар – мощный и точный – перерезал сонную артерию.

После чего швейцарец ослабил хватку, и голова убитого упала на пол в увеличивающуюся на глазах лужу крови.

Ринальдо дельи Альбицци встал.

– Отличная работа, – произнес, обернувшись к Шварцу, – грязная, конечно, однако кому-то и ее должно выполнять. Ступай, – добавил, – позови слуг и вели им прибрать этот свинарник. Потом подумаем, как избавиться от этих проклятых Медичи. Мне надоело довольствоваться по их вине крохами, однако никак не удается найти людей, способных довести до конца порученное им дело, хотя – следует признать – вы меня никогда не разочаровывали, – заключил он, указывая сначала на Шварца, затем на Лауру.

– Как вам известно, я всегда и во всем в распоряжении вашей милости, – отозвалась Лаура, – любое ваше желание – для меня закон.

– Тогда жду тебя этой ночью в опочивальне, – предупредил ее Альбицци, – да прихвати с собой какую-нибудь подружку.

Апрель 1431