От-кутюр: жизнь среди легенд высокой моды - Колетт Масье

И в то время как Месье де Живанши освобождает студию и кабинет, которые он занимал в течение сорока лет, я задаюсь вопросом, что ждет нас дальше... Смерч? Или непредсказуемое приключение? Сложно сказать. Но одно можно сказать наверняка: революция началась.

[13] CGT (фр. Confédération générale du travail) — Всеобщая конфедерация труда. — Прим. пер.

[14] Liaut J.-N.Hubert de Givenchy: Entre vies et légendes. Paris: Grasset, 2000.

[15] «Никогда не объясняй, никогда не жалуйся» (англ.). — Прим. пер.

5ДЖОН ГАЛЬЯНО

Дом Givenchy

Смена креативного директора в доме высокой моды влечет за собой непредсказуемые последствия. И это сбивает с толку. Остаться в тех же стенах, с тем же коллективом и графиком работы, но писать совершенно другую историю с незнакомцем? Есть ли у меня для этого силы и возможности?

Весной 1995 года нас пригласили на презентацию коллекции Джона Гальяно в театре на Елисейских Полях. Для него показ — это прежде всего спектакль. И на этот раз он придумал декорации, буквально воссоздающие крыши Парижа под покровом искусственного снега. Это столь же эксцентрично, сколь эффектно.

Параллельно Джон (он хочет, чтобы именно так к нему обращались) приходит к нам в ателье и студию. Мы осознаем, насколько все меняется. Начиная с языка. Джон — британец, и его французский на базовом уровне. Но главное, его невероятный, «изменяемой геометрии» внешний вид, мягко говоря... неожиданный. Мы привыкли к белому халату и идеально скроенному костюму Месье де Живанши, и вдруг видим человека, способного приходить на работу в самых немыслимых нарядах. Пижамные штаны, короткие футболки, вещи, купленные на блошиных рынках, не говоря уже о его дредах, которые ассоциируются скорее с пиратами Карибского моря, чем с домом Givenchy.

Но эти причуды — не из ниоткуда. Как Джон не раз объяснял в интервью, когда он был ребенком, его мать страстно увлекалась модой. Будучи замужем за водопроводчиком, она «не купалась в золоте», тем не менее шкафы ломились от вещей, и она следила, чтобы для каждого выхода, независимо от повода, дети были наряжены. Причем в одежды вычурные и изысканные. Из-за этих маминых развлечений маленький Джон подвергался насмешкам со стороны одноклассников. Но, несмотря на эти многочисленные унижения, он сохранит привычку превращать в театральное действо каждое свое появление, независимо от масштаба аудитории. Несомненно, это поспособствовало известности. Как только стало понятно, какой он персонаж, уже невозможно не ждать следующего раза с некоторым любопытством — что же еще он сможет придумать?

Чтобы разрядить обстановку и выстроить отношения со своей новой командой, Джон приходит выпить с нами на празднике catherinette. Так же он пару раз зайдет в столовую. Однако вскоре станет очевидным, что наш главный собеседник — Стивен Робинсон, его ассистент.

Стивен очень быстро становится незаменимым. Если Джон придумывает тысячу всяких вещей, то рисует и может ответить на все вопросы — Стивен. На основе его эскизов я создаю муляжи и представляю их Джону, но всегда в присутствии Стивена. После их одобрения и выбора тканей ателье начинает создавать модели. Затем — примерки, на которых Стивен снова будет присутствовать.

На самом деле мы имеем дело с как бы двухголовой сущностью. Один — креативщик, который разрабатывает идею — ви́дение, направление, другой — исполнитель. Мне трудно уловить, как именно они взаимодействуют. Рисует ли Джон первый набросок, который затем дорабатывается Стивеном? Бывает ли, что Стивен полностью выполняет эскиз по указаниям Джона? Как выглядит этот творческий процесс? Мне так и не удастся полностью разгадать эту тайну. Но ясно одно: Стивена в этом процессе гораздо больше, чем Джона.

С самого начала Джон погрузился в изучение легендарных творений дома. Подобно тому, как это делал Карл, придя в Chanel, он хочет понять «грамматику» Givenchy и определить знаковые изделия, такие как блуза Bettina или маленькое черное платье. Он знает, что на первой презентации он должен не только изумить, но и показать, что хорошо разбирается в истории и самой идее дома. Его талант неоспорим, сам он непредсказуем. Поэтому моя роль заключается и в том, чтобы сориентировать их со Стивеном, объясняя, что выполнимо, а что нет, и в отношении свода правил и обычаев.

Поскольку, даже если тандем их — блестящий, в распоряжении Джона никогда прежде не было ателье высокой моды. Я должна помогать им, ненавязчиво и благоразумно. И думаю, у меня это неплохо получается, потому что Джон многократно будет говорить обо мне и месье Кемале в интервью, и всегда лестными словами. На самом деле Джон не обращается к нам напрямую, так как говорит он только по-английски. Если у него есть вопросы, Стивен вновь и вновь становится его посредником, его переводчиком, его ассистентом, его всем... Джон делегирует ему так много задач, что вскоре сам будет присутствовать только на примерках моделей, и то — всегда в сопровождении Стивена.

Я довольно быстро понимаю, что в тех случаях, когда Месье де Живанши предпочитал сдержанные цветовые гаммы, Джон, напротив, хочет в полной мере воспользоваться возможностями высокой моды. Он выбирает, как правило, однотонные ткани, но склоняется к сиреневому, индийскому оранжевому, лаймовому... Он также считает необходимым показать высокой моде, что знает ее классику. Так он отдаст дань уважения Иву Сен-Лорану, создав свои собственные смокинги, которые манекенщицы будут носить на голое тело.

Его платья столь же театральны, сколь и невероятно элегантны — со шлейфами длиной в три-четыре метра. В ателье, где пространство ограничено, это целая эпопея. Но это также чертовски захватывающе!

С приходом Джона появятся и новые, неординарные знакомства, к каким я совсем не привыкла, работая с другими модельерами. Действительно, его британские связи — это возможность расширить спектр сотрудничества. Так я встречаю Мистера Пёрла. Создателя корсетов, единственного в своем роде. Мистер Пёрл — из Южной Африки, и когда, будучи подростком, он рассказывает семье о своем интересе к корсетам, то сталкивается со стеной непонимания. Он пытается пойти по более традиционному пути, но страсть никуда не девается. Перешагнув тридцатилетний рубеж, он улетает в Англию, где его эрудиция и талант вскоре привлекают внимание Джона. Сначала он нанимает его для своего собственного бренда, а затем, естественно, приглашает в Givenchy. Корсеты Мистера Пёрла технически совершенны. И не удивительно: он сам носит их 7 дней в неделю, 24 часа в сутки на протяжении многих лет. Он обладает самой