От-кутюр: жизнь среди легенд высокой моды - Колетт Масье

Месье де Живанши иногда кажется человеком из другой эпохи. Дворянин, патриарх со своими подопечными. Он настаивает на том, чтобы каждое утро я приветствовала его. Если вдруг не делаю этого, он беспокоится, что я расстроена, и просит свою секретаршу, мадам Жаннетт, позвонить мне и поинтересоваться моим состоянием... А если мне и случается быть недовольной некоторыми его замечаниями, обижаться на него совершенно невозможно.

Так как нас разделяют более тридцати сантиметров роста, ритуал всегда один и тот же: он целует меня в лоб. Этот милый обычай всегда заставляет меня улыбаться, и в нем нет ни капли двусмысленности.

Каждое утро, когда я прихожу в ателье в 9 часов, Месье де Живанши уже там. Он приезжает рано и уходит около 17 часов, никогда не беспокоя нас в нерабочее время. Но и от всех ждет безупречной пунктуальности. Он бдительно следит за тем, чтобы уважалась частная жизнь каждого и каждой. Сам он — человек исключительной добропорядочности. Хотя он всегда был невероятно близок с матерью, ни одна ее фотография, ни подробности личной жизни никогда не просачивались в прессу.

Зато он всегда с удовольствием позирует со своей вечной музой и подругой Одри Хепбёрн. История их знакомства так похожа на одну из голливудских комедий положений 1950-х годов.

Шел 1953 год, Месье де Живанши на последней стадии подготовки новой коллекции — тот насыщенный период, когда, чтобы успеть в срок, на счету каждая минута. Вдруг ему сообщают, что с ним хочет встретиться мисс Хепбёрн. Мисс Хепбёрн? Какая радость — он обожает Кэтрин Хепбёрн, чью красоту находит ослепительной. Недоразумение длится до прибытия этой хрупкой, озорной и невероятно солнечной девушки. Речь шла не о Кэтрин, а об Одри Хепбёрн.

Молодая актриса собирается сниматься в «Сабрине» Билли Уайлдера с Хамфри Богартом и непременно желает, чтобы одевал ее Месье де Живанши.

Он, само собой, польщен, но как найти необходимое время? Это буквально невозможно. Тем более что костюмы для кино должны быть изготовлены в нескольких экземплярах.

Она настаивает, с теми непосредственностью и изобретательностью, которые прославят ее на весь мир. Тогда Месье де Живанши предлагает ей примерить прототипы предыдущей коллекции. Результат сногсшибателен, образ совершенен. Одри Хепбёрн воплощает сам дух Givenchy. Breathtaking, дух захватывает, как говорят американцы. Более того, мисс Хепбёрн скажет много лет спустя: «Это Юбер де Живанши дал мне образ, стиль, силуэт. Одетая им, я ничего не боюсь». Он же скажет о ней: «Она — ангел с глазами лани».

В тот же вечер они отправляются вместе ужинать, и это подобно удару молнии, любви с первого взгляда, как бывает только при зарождении великих дружб. Они, казалось, узнавали друг в друге себя. Месье де Живанши рано потерял отца. Она тоже. Она происходила из протестантской знати. Он тоже. Обоих воспитали нежные и любящие матери — образованные, любознательные и открытые ко всему новому. Мать Месье де Живанши, кстати, всегда поддерживала его в самых смелых желаниях и мечтах. На самом деле, общими у Одри Хепбёрн и Месье де Живанши было не только воспитание, но и ценности, и доброта.

Костюмы Месье де Живанши сыграют большую роль в успехе фильма «Сабрина» и положат начало легендарному образу Одри. Ирония же истории в том, что художница по костюмам Эдит Хэд, известная своим трудным характером, наотрез отказывается от того, чтобы имя Месье де Живанши появилось в титрах.

Поэтому, когда несколько месяцев спустя «Сабрине» присуждают «Оскар» за лучшие костюмы, именно миссис Хэд выходит за ним на сцену. Одри Хепбёрн возмущена, но Месье де Живанши слишком благороден, чтобы придавать этому значение. К тому же пресса позаботится о том, чтобы связать эти сенсационные наряды с именем французского кутюрье. Так начинается его карьера в Соединенных Штатах, и мисс Хепбёрн будет следить за тем, чтобы в ее контрактах указывалось: ее костюмы должны быть созданы исключительно Месье де Живанши. И не напрасно. Афиша «Завтрак у Тиффани», где на первом плане — актриса в неподражаемом маленьком черном платье от Givenchy, станет одной из самых известных в мире!

Своими нарядами он создал новый образ женщины... Не к роковым красавицам той эпохи мир охватила страсть, но к образу мисс Хепбёрн — нежному, романтичному, невинному, современному и изысканному одновременно.

Когда я прихожу в Givenchy, почти сорок лет спустя, Одри Хепбёрн и Месье де Живанши — все еще неразлучные друзья, и она неизменно носит его творения. Ей нравится все, что он создает; и правда, ей идеально все идет. Она сумела сохранить фигуру балерины, которая придает выразительность и оживляет творения дома.

Мне не единожды посчастливилось ее одевать. И каждый раз — это удовольствие. Порой мы встречаемся в особняке Месье де Живанши, а иногда — в Женеве. Принимают меня всегда с большой простотой. А однажды, когда мне надо чуть более поспешно добраться в аэропорт, она поворачивается к мужу и говорит: «Отвези Колетт в аэропорт, я сама как-нибудь доберусь на такси». Совсем просто. С добротой и благородством.

Месье де Живанши так привязан к Одри Хепбёрн, что через четыре года после их первой встречи решает создать для нее аромат L’Interdit, и, естественно, она становится их музой и лицом. Это первый случай в истории парфюмерии: никогда прежде актриса не предоставляла свой образ для рекламы, если можно так сказать. И будет один-единственный раз, и конечно, бесплатно. Во имя их дружбы. Когда я уже пришла в Givenchy, этот, вне времени и переменчивой моды, цветочный парфюм все так же хорошо продавался.

Однако, если Месье де Живанши всегда в ровном настроении, то в ателье дела обстоят несколько иначе, и мне придется узнать это на собственном опыте. В тот день, когда я делаю замечание одной из мастериц по поводу шва, показавшегося небрежным, я и представить не могу, каковы будут последствия. Она обратится с жалобой к очень активному представителю в профсоюзном комитете предприятия. Спустя несколько дней меня вызовут в отдел кадров. Мне придется оправдываться за случившееся, а ответ меня ошарашит: «Вы правы, когда работа сделана плохо, вы должны на это указать, но я обязан вызвать вас, чтобы уладить ситуацию с представителем CGT [13]». К моему великому удивлению, я узнаю, что профсоюзы занимаются не только защитой общих интересов корпорации... Их вмешательство иногда идет вразрез с общими интересами. Но разве не в интересах всех нас, чтобы наши коллекции были безупречны?

Этот инцидент взволновал меня больше, чем хотелось бы, так как