От-кутюр: жизнь среди легенд высокой моды - Колетт Масье

ближайших подруг — Капюсин. Она выбросилась из окна. Для него это страшная трагедия. Он годами поддерживал ее. Капюсин была знаменитой моделью. Несколько ее обложек для Vogue стали культовыми. Затем она сделала карьеру в Голливуде в 1960-е годы, сыграв в том числе одну из ролей в «Розовой пантере». Но со временем предложения становились все более редкими, а роли — незначительными. Она жила в страхе погрязнуть в нищете. Месье де Живанши говорил, что она самый изумительный человек на свете… но волна меланхолии раз за разом стирала всякие надежду и перспективы.

После ее кончины, согласно последней воле, Месье де Живанши похоронит ее недалеко от своего замка Жонше. Они останутся близкими и связанными навеки.

Три года спустя у мисс Хепбёрн диагностируют рак. Как противостоять скаредности и низости финансистов, когда такое происходит с женщинами твоей жизни. Капюсин, Одри Хепбёрн — его семья.

Конечно, Филипп Вене, близкий друг Месье де Живанши уже более сорока лет, неустанно рядом. Но среди этих драм и передряг он, должно быть, чувствует себя ужасно бессильным.

Между тем в ателье Месье держится безупречно. Он продолжает приветствовать меня каждое утро. Он улыбается во время примерок. Он разговаривает с нами доброжелательно.

Когда мы узнаем, что мадам Хепбёрн больна, то говорим об этом между собой в ателье. Но никогда — при нем. Мы уважаем его чувства и чтим его сдержанность.

Между постановкой диагноза и смертью проходит всего три месяца. Три месяца, в течение которых Месье де Живанши регулярно ездит в Швейцарию. Исход неизбежен, но их дружба нерушима. Он не только понесет ее гроб на похоронах, но и будет назначен исполнителем завещания. Ровно через сорок лет после их встречи. Дружба без изъяна, без бурь, без пауз. Столь редкое явление в среде, где привязанности иной раз измеряются временем подготовки коллекции.

Однако Месье де Живанши продолжает творить. Талантливо, виртуозно. Иногда он подтрунивает над собой, говоря прессе, что он вечный ученик, но, вероятно, это просто ради красного словца, ведь его талант никогда не подвергался сомнению.

С каждым сезоном финансисты все больше урезают расходы. Его вынуждают ограничить число манекенщиц для показов. Но худшее, как оказалось, еще впереди...

Когда одна из управляющих мастерской отказывается передавать лекало руководителям объединения без разрешения Месье де Живанши, ее немедленно увольняют. Хотя она лишь следовала базовым правилам работы ателье. Это увольнение не только уничижительно, оно является доказательством, что творец больше не имеет никакой власти. Если они хотели погасить священный огонь вдохновения, они бы не смогли найти способа лучше. Месье де Живанши позднее признается Жан-Ноэлю Лио, что для него «атмосфера была удушающей».

Очевидно, не без горечи, Месье де Живанши решает, что пришло время уйти на пенсию. Единственный способ элегантно выйти из этой тягостной и неразрешимой ситуации. В любом случае, его дни в собственном доме сочтены.

Как и золотые времена высокой моды. Пино и Арно, два миллиардера, делят между собой дома. Как в игре «Монополия», некоторые лоты стоят дороже других. Мы еще не знаем, каков их замысел, но эти крупные приобретения не сулят ничего хорошего.

При подготовке последней коллекции мы уже точно знаем — происходит что-то не то, так как в дополнение к новым мы воссоздаем несколько исторических моделей. Месье де Живанши предлагает руководству Доминика Сиро в качестве своего преемника. Единственного на тот момент, кто, по его мнению, способен сохранить дух дома. Финансисты, вероятно, посмеивались исподтишка, поскольку это было полной противоположностью их планам. Месье де Живанши позднее расскажет, что от его предложения просто отмахнулись. Неизвестный — талантливый или нет — не требовался. Требовалось производить впечатление...

Долго, насколько только возможно, Месье де Живанши оберегает нас, как добропорядочный отец семейства. Подбадривает, хвалит. Но подготовка к показу 11 июля 1995 года проходит в особой атмосфере. Мы стараемся все делать еще лучше, чем обычно, если такое возможно. И беречь Месье де Живанши.

Показ проходит в отеле InterContinental. Аншлаг.

Разумеется, присутствуют руководители LVMH. И все великие имена планеты моды. Кристиан Лакруа, Пако Рабан, Пьер Берже, Ив Сен-Лоран, Валентино, Кензо, Ханаэ Мори, Жан-Луи Шеррер, Тьерри Мюглер. Не хватает только Карла. Ничего удивительного, он никогда не хочет быть там, где все. К тому же он не любит похороны. А что-то похоронное есть в этом дне. Конечно, хоронят не создателя, ведь дух Givenchy бессмертен, но в каком-то смысле — идею и суть высокой моды, которая дефилирует в последний раз. Мир моды делает реверанс перед финансистами и перспективами дивидендов для акционеров. Высокая мода отныне не должна быть искусством, гордостью французов, она теперь — целесообразное предприятие по производству образов, сенсаций, реклам, чтобы продавать миллионами сумки, аксессуары и духи.

Показ зрелищен. Он и современен, и насыщен историей.

Месье де Живанши приглашает восемьдесят сотрудников ателье и студии выйти поприветствовать этот невероятный сонм гостей. Он деликатно выталкивает меня на авансцену. Я замечаю множество знакомых лиц. Клиенток и друзей. Замечаю, что Элен Роша, которая обычно носит Saint Laurent, в тот день — в творении Givenchy.

Мы все в белых халатах. Как он. Как одна большая семья, мы — она и есть.

Элегантный, улыбающийся, скромный, он отступает в тень за нами. Невозможно понять, что он чувствует. Но за кулисами, когда сын Одри Хепбёрн вручает ему букет роз, собранных утром в саду его матери, эмоции берут верх. Одри здесь. И ее физическое отсутствие ощущается сильнее, чем когда-либо. Более не в силах держаться, он быстро уходит, чтобы не потерять лицо.

В тот момент я еще не знаю, что накануне Месье де Живанши звонил Джон Фэйрчайлд, главный редактор Women’s Wear Daily, и просил как можно скорее с ним встретиться. Руководство запретило Месье де Живанши идти на этот контакт. Но неважно, Месье де Живанши больше нечего терять. И от мистера Фэйрчайлда он узнает, что его преемник только что подписал контракт. Зовут его Джон Гальяно. Удар колоссальный. Как по форме, так и по сути. Мало того, что LVMH не счел нужным поставить его в известность. Хуже того, они выбрали английского дизайнера, столь же провокационного, сколь и непредсказуемого, полную противоположность всему, чем был дом Givenchy до сих пор. И будто в подтверждение тому, что земля действительно разверзается у него под ногами, через несколько минут после окончания показа в официальном коммюнике объявляется о назначении Гальяно, при том что никто из директоров или руководителей не удосужился предупредить Месье де Живанши.

В последующие дни Месье де Живанши без малейших оговорок занимается заказами.