Обитель. Ополченский романс. Некоторые не попадут в ад. Комплект из 3 книг - Захар Прилепин

но в последний миг со стремительного разворота метнулся назад: рвануло прямо на входе; блиндаж качнуло, разворотив часть крыши, внутри взрывной волной разбросало и побило оставленные на ящике кружки-ложки-тарелки.

Когда осела пыль, Болт и Дак оказались в одном углу, чуть ли не друг на друге.

Ангел, стоя на коленях, отплёвывался и отирал лицо.

Все были целы.

Послышался шум моторов. Дак побежал посмотреть, что там с Онегой: раций у них не имелось.

Тот сидел с белым лицом, без шлема, который держал в руках.

– Цел? – спросил Дак. – Слышишь меня?

– В шлем попал осколок, – вдруг сказал Онега обычным голосом. – Вот сюда, – и показал пальцем.

* * *

Ангел выпустил два заряда из РПГ-7 по «Буцефалу» – БТР-4 – с наваренной на морду клеткой, но пробить броню так и не смог.

Третьей гранатой Ангел не подбил, но зато, кажется, напугал ещё одного «Буцефала» – тот сразу развернулся и ушёл с линии обстрела.

Теперь Ангел слышал звук мотора, работу его пушки и пулемёта, но никак не мог увидеть, где находится этот БТР.

Болт неустанно носился с пулемётом туда-сюда, меняя позицию каждые две минуты, – и всюду позади него оставались разор, гарь и осыпавшиеся окопы.

Онега отстрелял два из четырёх магазинов, не сходя со своего места, хотя Дак кричал, чтоб тот сместился.

Пехота так и не пошла в атаку, и «Буцефал» с приваренной клеткой развернулся и отбыл, отчаявшись заткнуть Болта – или убедив себя, что тот уничтожен: Болт как раз возился с лентой и временно замолк.

Ангел, ища хоть одну неполоманную сигарету, вытряс всю пачку «Донского табака» и, втоптав её ногой, отправился по окопам искать Дака.

Стреляли из автоматического; свистели пули; Ангел шёпотом ругался матом, почему-то обращаясь к матери:

– Не достанете, мамаша. Нет-нет. Служу Советскому Союзу. Вот ведь, бля…

Дак сидел на заднице, вытянув ногу и снаряжая магазин.

– У меня одна граната осталась, – сказал Ангел Даку.

– Я знаю, – сказал Дак. – Я считал. Дураки, что отступили.

– Ещё какие, – сказал Ангел.

Он хотел предложить: «Может, мы тоже отступим?» – но Дак ведь и так всё понимал: следующую атаку они всё равно не выдержат, и все умрут.

Раздался исходящий миномётный, восьмидесятка, но Ангел даже не пригнулся, а Дак только поднял глаза вверх, как бы ожидая увидеть пролетающую мину.

Взорвалось метрах в сорока – там, где сидел Онега.

– Онега! – закричал Дак сразу после взрыва.

– Я! – отозвался Онега бодро, словно находился на построении.

Дак хотел крикнуть, что они отступают, но тут же осёкся: армейцы ВСУ могли быть совсем рядом и услышать.

– Забирай Болта, пошли, – сказал Дак Ангелу.

Через полторы минуты они вылезли из окопов и поползли по направлению к зелёнке.

Через две минуты их засекли и начали бить им вослед из стрелкового и ПКВТ.

В зелёнку они ворвались уже бегом, и понеслись, ломая ветки и нещадно обдираясь.

Болт жутко ругал свой пулемёт, словно тот был живой, и не хотел никуда идти, но желал остаться здесь и посмотреть, что будет.

Через полчаса силы оставили их, и они упали на землю, хрипя.

Ангел чувствовал, что задыхается: внутри у него сипели изрезанные на куски лёгкие, глотку завязали в узел, а нос залили смесью из уксуса и спирта, – он встал на четвереньки, пытаясь выблевать что-то, не дающее дышать и жить.

По зелёнке продолжали стрелять, хотя звук выстрелов чуть отдалился.

Снова раздались исходящие миномётные.

Каждый привычно отсчитал секунды до прилёта.

Упало на сто метров впереди.

Онега достал фляжку с водой и, отпив совсем немного, отдал товарищам.

Обратно фляжка вернулась пустой.

– Там поле подсолнухов будет, – сказал Болт. – Можно полем пройти… Дак, я оставлю пулемёт здесь? Давай спрячу? Прикопаю как следует. В Россию с пулемётами всё равно не пускают.

– Я понесу, – сказал Онега.

– Понесёт он… – тут же ответил Болт и поднялся.

Дак ничего не ответил.

Он в который раз обещал себе бросить курить. Бросить войну – не обещал.

* * *

Даже штаны у всех стали сырыми – словно они только что перешли вброд реку.

Ополченцы, горбясь и припадая на колени, пересекали поле подсолнухов.

Онега иногда прикасался к стеблям рукой и чуть сжимал их, унося на руке колкое ощущение.

Вдоль поля шла просёлочная дорога.

Вскоре на неё выкатил «Буцефал» и взревел, выглядывая добычу.

«Буцефал» покружил, рисуя вензеля, по краю поля, сделал несколько очередей из пулемёта – но не усердствуя: на другой стороне поля виднелась деревня.

Похожие на чертей, ополченцы уже входили туда, слыша пока ещё отдалённый рык БТРа.

На улицах было пусто, и только нетрезвый селянин неопределенного возраста дремал на качелях возле одного из домов. На прошедших он внимания не обратил.

Дак точно знал, что́ собирается делать: заметив возле одного из дворов машину, он поспешил туда; не сбавляя шага, пнул бросившуюся ему в ногу крупную собаку – с берца слетел ком грязи, – и прошёл в дом.

Спустя минуту вышел, повторяя одну и ту же фразу выбежавшей за ним женщине:

– Я верну. Обещаю, верну.

Он не оглядывался.

Успевшие набрать в бочке под стоком воды, ополченцы уселись в битую «Киа».

– Главное – ничего не перепутать, – сказал сам себе Дак. – Москва – туда, Киев – туда.

Когда машина покидала деревню, с другой стороны – первым это заметил сидевший на заднем сиденье Болт – уже закатывался «Буцефал».

«Буцефал» успел бы разнести «Киа» на куски, но едва ли они поняли, кто́ там сидит.

Раздалась очередь – однако стреляли, кажется, вверх.

Дак, почти не меняясь в лице, выкручивал руль и давил на педали.

– Бензина нет, – сказал Дак, когда они выкатились – триста метров от деревни – на асфальт и понеслись. – Лампочка горит.

До заправки было девять километров.

Ангел нашёл-таки сигарету, которую смог прикурить.

Он сосредоточенно смотрел в лобовое стекло и сплёвывал налипший на губы табак.

Болт непрестанно оглядывался назад.

Онега наливал из фляжки воды в ладонь и отирал лицо.

Они всё-таки добрались до заправки, и скатились с трассы, сопровождаемые кашлем надорванного двигателя.

Заправка работала.

Дак подогнал машину к колонке, и, не глуша мотор, сразу побежал к окошку кассира – успев, однако, схватить свой автомат.

За кассой сидела женщина лет пятидесяти.

Она смотрела на Дака широкими и несчастными глазами.

– У нас нет денег, – сглотнув слюну, сразу сказал Дак, наклонившись к окошку.

Он не дождался ответа, потому что услышал этот, уже знакомый ему, страшный и беспощадный звук: идущего на полной скорости танка.

Дак оглянулся.

Болт стоял возле машины со стороны бензобака, держа в руке шланг, и смотрел – но не назад, а вперёд: куда-то поверх будки кассира.

Взгляд его был полон безысходности и тоски.

Медленно открылась передняя пассажирская дверь и на улицу вышел Ангел, держа в руках заряженный РПГ-7 – но с таким видом, словно собирался выстрелить, например, в воздух.

Дак сплюнул по-прежнему кисло-горячую слюну и поспешил, чтоб лучше видеть, к обочине.

Ждать пришлось недолго: танк Т-72 шёл с российской стороны.

На башне танка было закреплено древко.

На древке развевался огромный флаг.

– Это чей? – раздался женский голос за спиной