Царь-инок - Виктор Александрович Иутин

И он так страшно уставился на супругу, что та отчего-то разом успокоилась, будто ее облили холодной водой. Она с маху села на скамью, словно у нее подкосились ноги, полными слез глазами глядела на мужа.

– И что государь? Неужели объявит тебя изменником? А как же мы? Ксюшенька у нас растет же… Как же мы?

– Не объявил покамест, – покачал головой Борис, отвернувшись в сторону, – столько всего надобно сделать… Новую стену будем из белого камня строить. Без меня ничего не содеется… Нет, не изменник я, нет…

Он замотал головой, будто старался отогнать страшные мысли. Мария бросилась к нему, стала осыпать его лоб и макушку поцелуями, прижала голову Бориса к груди:

– Одна надежда, на Ирину, сестру твою. Может, глядишь, вымолит за тебя прощение перед государем. За всех нас вымолит… Ты же будь сильным. Всех держи, как держал. Ради нас… Будь сильным, прошу тебя…

Мария упала перед ним на колени и обняла крепко, заплакала, уткнувшись мужу в грудь. Борис не отвечал, глядел поверх ее головы на оплывающую свечу. Нет, сдаваться он не намерен. Слишком многим пришлось бы пожертвовать. Бороться и идти до конца! До конца!

9 глава

У пересечения Тверской улицы и насыпанного еще по приказу государя Иоанна огромного земляного вала, охватывающего Большой посад города, весною 1586 года началось строительство. Глубокие рвы тянулись отсюда по сторонам и продолжали тянуться под лопатами мужиков, сплошь перемазанных глиной. Уставшие лошади все тащили и тащили сюда груженные камнем возы. В этой суете, по ухабам истоптанной и изъезженной в кашу земли, ходил Федор Конь, главный зодчий, с пегой, до груди, бородой и умным угрюмым лицом, останавливался возле мастеров, перебиравших камень, о чем-то говорил им, заглядывая в свои чертежи, перенесенные на навощенную дощечку.

Архипа часто тянуло сюда. Он все глядел на тот перекресток Тверской улицы и вала, уже уничтоженного выкопанными рвами, из которых виднелись вбитые в землю сваи будущих ворот. Сейчас и сложно представить, что там, где мужики, ухая, с тяжелым звоном ломали сваленный в кучу камень, стоял дом, в коем Архип родился, – то самое жилище, где он сделал первые шаги, где рос, еще с ранних лет помогая отцу заниматься плотницким делом. Архип понимал, зачем ходил сюда. Он словно хотел убедиться, что от той Москвы, где впервые в жизни познал Архип самые жуткие несчастья, ничего не осталось, и теперь ему отчего-то хотелось заново привыкнуть к городу, уже не впервые спустя годы появляющемуся в его судьбе…

Тогда прибывшие в Москву под началом Мещеряка казаки ожидали приема уже несколько месяцев. Мужики злились, что после выпавших на их долю испытаний казаков даже не удосужились принять с должной благодарностью и торжеством. О наградах и речи не было!

– Наш атаман голову за них сложил, а они с нами вот так! – роптали казаки.

– Радуйтесь, что государь Феодор Иоаннович на нас не опалился, что самовольно ушли и хану земли его за так отдали! – возражали другие.

Они слышали лишь отдаленно, что меж боярами была какая-то грызня, слыхали, что готовится новый поход на шведов, что польский король снова собирает войско, дабы бросить его на Россию, и было понятно – не до Сибири сейчас…

Так что продолжали они слоняться по Москве без дела. И вот однажды Архип с прочими казаками увидал, как от Фроловых ворот Кремля, где располагался, как говорят, Пушечный двор, более двухсот лошадей медленно тащили по каткам из бревен невообразимо огромное орудие.

– Ребята, что же это такое? Неужто человеческих рук дело? – ахнул Черкас, так и открыв рот.

– Мы с тобой вдвоем в ней поместимся, еще и место останется, – поддакнул Ясырь.

Народ собирался на улицах, крестился, кто-то падал на колени перед новым защитником города, с коим ни один враг более не страшен. Архип сам пробивался сквозь толпу, над которой величаво и неспешно плыло исполинское орудие. У жерла он разглядел изображение всадника, держащего в руках скипетр, и, подойдя ближе, сумел даже прочесть надпись: «Божьей милостью Царь, Великий князь Феодор Иоаннович, Государь и Самодержец всея Великая России».

– Вот так чудо, – проговорил Архип, ошеломленный, и рука его сама потащила с головы потрепанную беличью шапку…

Орудие притащили на Лобное место, где появился коренастый крепкий мужичок, неприметный, с редкими волосами, разглаженными от пробора в обе стороны, с рябым лицом в густой рыжей бороде. Оказалось, это был мастер, создатель сего чудо-орудия, – Андрей Чохов. Он должен был проследить за установкой пушки в указанном государем месте.

– Чем предназначено для стрельбы? – лезли к нему любопытные мужики.

– Дробом и ядрами каменными, – очень просто отвечал Чохов, не чураясь общаться с народом, облепившим со всех сторон и пушку, и его самого.

– Кто ж велел тебе сие чудо отлить, неужто сам государь?

– Боярин Годунов Борис Федорович государю подарок поднес. Сам следил за изготовлением, уж очень трепетно следил, – продолжал отвечать Чохов.

– Ох и озолотил же тебя, наверное, государь за твои труды!

– Чай, не обидел! – уклончиво отвечал Чохов, улыбаясь.

Так орудие, тут же прозванное в народе Царь-пушкой, впервые встало на оборону Кремля и после еще долго поражало своей мощью иностранцев и горожан, что толпами приходили глазеть на него.

А вскоре Мещеряка приняли в Разрядном приказе, и дело сдвинулось с места. Обещали в скором времени прием у самого боярина Годунова, коего называли все ближайшим государевым советником. И казаки воспряли духом.

А Архип все ходил смотреть на строительство внутригородской стены, следил за работой зодчих, с изумлением наблюдал, как с каждым днем все выше становятся будущие башни и стены. В один день снова заметил он Федора Коня, что все ходил вокруг башни с задранной головой, что-то кричал едва поспевающим за его широкими шагами зодчим, одному надавал тумаков и, разъяренный, понесся прочь, расталкивая всех на своем пути. Башню эту тем же днем свалили и начали разгребать обломки.

– Суровый мастер, добрый, – с восхищением заметил Архип.

В тот же день отправился он в Приказ каменных дел, где была невиданная суета – толпы мальчишек и мужиков, желавших заработать честным трудом, отбивали пороги.

– И ты, отец, Царь-город строить хочешь? – спросили в толпе у Архипа.

– Ежели возьмут, – пожимал он плечами.

– Возьмут! – заверяли его. – Всех берут, ибо рук не хватает, а боярин Годунов требует крепость наскоро поставить.

– Ничего! Поставим! С мастером Федором Конем не забалуешь, – вторили другие…

…Тем же вечером Архип, вернувшись к казакам, рассказывал, что все же сумел пробиться в приказную избу, и там дьяк