Горький сахар - Бибиана Кандия

как прежде, или мы уже превратились в живых мертвецов? Не знаю. А я хочу танцевать, хотя мое тело сейчас и не может, хочу, хотя и сижу здесь, напоминая зверя в клетке. Разве ты не скучаешь по музыке и не хочешь пуститься в пляс? Скучаю, но только по праздникам и еде, а не по танцам. Боже, да ты и не умел танцевать, а вот если бы мне сейчас разрешили, я бы танцевал даже под барабанный бой, что слышен по ночам.

Голова Орестеса свешивается из дыры в колодках, один глаз у него рассечен. Не умирай, Орестес. Помнишь нашу драку? В тот день я танцевал больше обычного, и если бы ты не разбил мне нос камнем, это был бы самый счастливый день в моей жизни. Но я испортил свою льняную рубашку, забрызгав ее кровью.

Нам нельзя здесь умирать. Клянусь тебе, если мы уже не мертвы, если мы на самом деле добрались сюда живыми, то я не позволю себе умереть. Не позволю им сгноить меня, я не собираюсь оставаться здесь и ворочаться, как неуклюжий вол. Проснись, Орестес, тебе нельзя сейчас умирать. Иначе мне придется, вернувшись когда-нибудь в наш поселок, рассказывать, что ты умер на моих глазах. Не уходи, Орестес, ведь у тебя есть брат, который тебя дожидается, он друг моего брата. И вообще, ты оказался в колодках из-за меня.

Орестес внезапно возвращается из тьмы, которая на несколько минут затуманила его сознание. Возвращается частично из-за боли, частично из-за того, что если он опустит голову, то не сможет нормально дышать, потому что доска сдавит ему горло, а также из-за боли в затылке и во всем теле, измученном целым днем работы и поркой плетью. Короче, из-за всего этого. То есть почти из-за ничего.

Я не умер, но, видно, скоро помру. Не случайно я сломал тебе тогда нос, ведь ты сбил меня с ног. А чего же ты ждал от меня? Мы с тобой с противоположных берегов реки, а те, кто живет на разных берегах, должны драться, в этом нет ничего зазорного. Я вовсе не зол на тебя. И я тоже.

В ПАМЯТИ Амадора Чахотки на долгие годы останется образ умершего Огрызка, его лицо, покрытое сначала платком, а затем землей красноватого цвета, после того как она ссыпалась с первой лопаты. Перед Чахоткой возникает человек, точь-в-точь как тот, которого только что похоронили. Он жив и держится прямо, оба уха у него на месте, и щека цела. У Чахотки, научившегося жить, задерживая дыхание, каменеет сердце и опускается в пустой желудок.

Не подходите близко, это привидение, оно явилось за нами. О Боже мой, я вовсе не призрак, ничего подобного. Вы наверняка знаете моего брата, он прибыл сюда из Галисии на первом корабле. Он в точности похож на меня, но у него нет одного уха.

На головы всех присутствующих, как влажное горячее одеяло, падает тишина. Они понимают, что любой вопрос вызовет неизбежную развязку. Одни, потому что этого боятся, другие – потому что видели случившееся собственными глазами.

Разреши мне коснуться твоего лица, произносит Томас из Ла-Коруньи. И Хакобо, Близнец, ведь его нельзя называть иначе, поворачивается к нему. – Коснись моего лица. Томас подходит и проводит своей израненной и опухшей рукой по лицу мужчины, по его щеке, кончиком указательного пальца за ухом. Он смахивает несколько капель пота и оставляет на коже крошечные частички земли с могилы его брата. Кожа цела, она никогда не страдала ни от какого животного. Этот человек не Хосе, а тот из двух сыновей, которого мать успела схватить на руки во время нападения борова.

Никто якобы не знает, где находится его брат, хотя его похоронили совсем недавно и всего в нескольких метрах отсюда. Никто не готов взглянуть правде в глаза и упасть ниц, даже если иногда ненавидел его брата.

Хакобо падает на землю и кричит так, словно вот-вот испустит последний вздох. Он будто видит, как надсмотрщик хлещет кнутом Хосе, заставляя его подняться, хотя на самом деле уже погоняет мертвеца. Никто к этому не готов. А Хакобо не может выйти, чтобы взглянуть на могилу брата, потому что дверь барака заперта до утра.

АМАДОР ПО ПРОЗВИЩУ ЧАХОТКА проводит ночи в компании шести или семи кокуйос в стеклянной банке. Он не в силах находиться в темноте. Мертвецкий свет, испускаемый несчастными агонизирующими насекомыми, отбрасывает на деревянные стены тени более жуткие, чем сама тьма. Он всегда боялся привидений, к тому же после появления Близнеца ничто не может разубедить его в том, что все это происходит из-за проклятия корабля. Барабанный бой вдали кажется ему шумом, вызванным легионом мертвецов, которые явились за ним.

Каждую ночь он просыпается весь в поту.

СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ МЫ УЖЕ В ЗАТОЧЕНИИ? Не знаю, дня два, не меньше.

Для человека, стиснутого в колодках, время течет в тумане боли и полуобморока. К счастью, через несколько часов из-за того, что нервы омертвели, или из-за того, что тело решило выжить несмотря ни на что, все это становится терпимым. И это ужасно. Сможем ли мы выдержать благодаря привычке? А разве ты не видел шрамы на спинах негров, будто заштопанные иглой?

Дверь распахивается, и надсмотрщик Херемиас отбрасывает на пол длинную тень, похожую на угрозу смерти. Ну что, угомонились? Будете вести себя правильно? Отпусти их, – говорит он кому-то. Грубые руки открывают колодки. Боль от ощущения собственного веса кажется даже сильнее, чем прежде, ведь боль при освобождении хуже, нежели от заточения. Как только Орестесу удается, наконец, выпрямить шею, его зрение затуманивается, и он мешком падает на землю.

– Хватай своего дружка и пошли отсюда, а то если он задержится тут надолго, его утащат муравьи и сожрут. – Дылда поднимает Орестеса точно так же, как брал на руки своего брата, когда, играя, бросал его в речку, чтобы научить мальчика плавать. Дылда перекидывает Орестеса через плечо и выносит на спине, как мешок. Опустив глаза, он входит в барак, и дверь за ним запирают на замок.

НИКТО НЕ ОТДАВАЛ НИКАКОГО ПРИКАЗА, не было и какого-то предварительного плана. Чтобы он существовал, парни должны были быть солдатами или преступниками, но они – всего лишь молодые люди, которые уже на следующий день по прибытии оказались вооружены инвентарем для рубки сахарного тростника. Мятежи организуют, и рабам это хорошо известно. Вспышки гнева – как раз то, что для этого нужно; взрывы, обычно вызванные