Дочери Батавии - Стефани Кунс

И почему мне это интересно?

– …решил, что ты захочешь увидеть риф? – услышала я конец его фразы, пропустив начало.

– Что, прости? – спросила я.

Но Дрю неверно истолковал мой вопрос.

– Дядя Гарет тебе не говорил? Я увлекаюсь подводной фотографией. Фотографирую риф для книги друга.

– Не худшее занятие на свете, – заметила я.

– Согласен, – ответил он. – Хочешь посмотреть, что я уже наснимал?

– Конечно. – Я сложила полотенце пополам, оставила на холодильнике и пошла за Дрю в каюту. На столе лежали его ноутбук, фотоаппарат и спутанный клубок кабелей. Я села напротив и откинулась на мягкую спинку скамьи, зажав в руках чашку.

– А что за книгу пишет твой друг? – спросила я, пока он искал нужную папку.

– Это иллюстрированный альбом, – Дрю повернул экран, чтобы мне было хорошо видно. – Надеюсь, он покажет, почему так важно сохранять наши рифы.

На первой фотографии были изображены коралловые заросли – яркие цвета и насыщенные текстуры контрастировали с темной синевой океана. На заднем плане плавали три желто-черные полосатые рыбки.

Я нажала на стрелочку, и появилась следующая фотография – крупный план отдельного участка коралла, похожего на фиолетовый кружевной веер в яркой бирюзовой воде. На третьем снимке океан был темнее и выступал насыщенно-зеленым фоном для косяка ярко-синих рыбок.

– Какая красота! – Один коралл напоминал круглую губку. Я приблизила фото и разглядела оранжевую морскую звезду. – А цвета! Потрясающие фотографии, Дрю.

Дрю пожал плечами, смутившись от моей похвалы.

– Говорят же, что вся красота Аброльоса под водой.

Я листала дальше, и каждое фото оказывалось красивее предыдущего. Дрю сказал, как называются некоторые рыбки и кораллы, но больше всего мне понравились снимки двух тюленей, плывших прямо на камеру; их добрые глазки смотрели с любопытством, гладкие тела изгибались, а солнечные лучи, пронизывающие толщу воды, золотили коричневый мех.

– Ты прав: там, внизу, целый удивительный мир, – наконец сказала я. – Яркие краски, детали, четкость… Великолепные фотографии, Дрю. И как тебе удается так снимать?

– Я очень терпелив. – Он вскинул бровь.

Значит, нас таких двое.

– Хочу поснимать подводный мир возле островов, – Дрю закрыл ноутбук и будничным тоном продолжил: – Там можно сделать потрясающие кадры. Ничего не обещаю, но, если погода не подведет, через пару дней я планирую сплавать к Западному Валлаби. Если хочешь, могу взять тебя с собой.

– Хочу, – так же буднично ответила я, глядя в его улыбающиеся глаза. Он встал, и промелькнувшая между нами искра погасла. А может, ее и не было? Может, мне показалось?

– Завтракать будешь? – Дрю открыл холодильник. – Я мастер омлетов.

Он велел мне не вставать и сказал, что помощь ему не нужна. Я освободила место на столе, достала ноутбук и начала печатать. Время от времени, когда в мыслях возникала заминка, я поглядывала на Дрю.

Увидев его снимки, я поняла, что он творческий человек, и это было заметно по его поведению на кухне. Он завалил весь стол контейнерами и остатками продуктов и взбивал омлет, насвистывая себе под нос рождественские песенки, а иногда даже болтал сам с собой.

Когда омлет уже был почти готов, я встала, заварила нам чаю и кофе и отнесла кружки к столу за спиной Дрю. Тот с большой помпой вынес шипящую сковородку и выложил омлет на кусочки тоста, красиво распределив вокруг жареные грибы.

Мы попробовали стряпню Дрю, и я сказала:

– Кажется, это действительно лучший омлет в моей жизни.

Он пожал плечами.

– Такое любой может приготовить.

– Не думаю. Я, например, совсем не умею готовить, – ответила я. – Знал бы ты, как часто я ем тосты с консервированными спагетти.

Он прищурился.

– На завтрак?

Я закусила губу, вспомнив ужины по выходным, когда лень было готовить что-то другое.

– Ну да, на завтрак.

Кажется, я его шокировала.

– Мама настояла, чтобы я научился готовить перед началом самостоятельной жизни. Я всегда проявлял к кулинарии больше интереса, чем сестры. – Он поддел вилкой помидорку черри. – Мамина лучшая подруга была родом из Хорватии, она всему ее научила. В том числе готовить не по рецепту, а как сердце велит.

Кажется, Дрю с матерью были очень близки. Я сказала ему об этом.

– Наверно, потому, что я единственный сын, – признался он. – Но иногда она любит покомандовать. До того, как я решил переехать на восток, она вбила себе в голову, что мне нужна подружка, и постоянно пыталась меня с кем-то свести. В конце концов я перестал приходить на семейные ужины: там меня все время подстерегали какие-то девчонки, якобы случайно заявившиеся в гости.

Я порадовалась, что Ноэль, хотя и говорила, что «некоторые женщины так много работают, что им никогда не завести парня», ни разу не прибегала к сводничеству. Наверно, папа ей запретил.

– Когда дядя Гарет попросил показать тебе острова, я даже решил, что это мама его надоумила, – Дрю усмехнулся. – Забеспокоился немножко.

– Тебе ничего не грозит, – пожалуй, слишком уверенно ответила я, пытаясь скрыть разочарование от его слов. Значит, искры все-таки не было. Дрю пригласил меня с собой к Западному Валлаби из вежливости.

Он налил мне еще чаю. Я заметила на стене напротив фотографию: Дрю, подросток с брекетами, с гордостью демонстрировал лицензию на управление прогулочной яхтой. Рядом висел снимок, где он был уже лет на десять старше и стоял на палубе «Храброй», обнимая за плечи старика с клочковатыми белыми волосами – тот сжимал в узловатых руках большую рыбину. «Последняя рыбалка деда», – гласила подпись в углу.

Я вспомнила наш с Валери разговор пару лет назад, когда я купила квартиру. Мы отмечали новоселье в патио – слишком громкое название для крохотной площадки на заднем дворе.

– Вспомнила! – воскликнула она и поставила коктейль. – Я тут нашла старую фотографию. Пересняла ее на телефон, сейчас покажу.

На снимке мама с Валери позировали в одинаковых ярко-розовых вязаных шапочках. Валери целовала маму в щеку, а мама аж зажмурилась от смеха.

– Это мой день рождения, мне исполнилось двадцать девять, – пояснила Валери.

Значит, мама тогда уже знала, что умирает.

Валери вдруг посерьезнела, сжала мою руку и сказала то, что я уже никогда не забуду.

– Тесс, мы все умираем. Неминуемо идем к смерти со дня нашего рождения. Просто некоторые приходят к цели раньше, чем хочется.

– Это мамины слова?

– Нет, – ответила она, – но я поняла это, когда ее не стало.

Я спохватилась и заметила, что кручу чашку на столе.

– О чем задумалась? – спросил Дрю.

– О маме. – Зачем я это сказала? Можно было придумать хоть сто отговорок.

Он посмотрел на меня, а потом его взгляд скользнул к фотографии с дедом.

– А, – только и сказал он.

Значит, решил не допытываться. Повисло молчание. Я постаралась расслабить мышцы лица. Как ни странно, мне это удалось.