Дочери Батавии - Стефани Кунс

Когда Саския стала убирать со стола, дядя схватил ее за руку и поцеловал в ладонь.

– Моя дорогая племянница, – расчувствовавшись от пива, произнес он, – радуй тетю, пока меня не будет. С Божьей помощью я устроюсь в Батавии и пошлю за всеми вами.

Кончик его бороды коснулся ее запястья, а губы оставили на ладони влажный след. Она старалась не морщиться от отвращения и не смотреть на тетю, но почувствовала, что дядин жест привлек внимание Маргареты.

После ужина Саския складывала посуду, а тетя Маргарета чистила обеденный стол горячей мыльной водой. Она с грохотом поставила ведро, Саския вздрогнула, оловянная тарелка выскользнула из ее рук и с громким лязгом упала на деревянный пол.

– Тетя, – выпалила Саския, – простите.

Тетя Маргарета продолжила скрести стол.

– Подумаешь, вмятина на тарелке, – она остановилась и вытерла руки о фартук. – До сегодняшнего дня я сомневалась, но теперь вижу: ты уже взрослая. Со следующей недели будешь ходить на рынок вместо меня.

Увы, одного этого было недостаточно, чтобы пресечь посягательства дяди Беренда.

* * *

– Я все понимаю, – повторила Мейкен. – Это же очевидно. Ты влюбилась в помощника корабельного врача, но стесняешься это признать.

Саския шумно вздохнула и порадовалась, что Мейкен не догадалась об истинной причине ее смятения. Она поборола дрожь и прогнала всколыхнувшиеся воспоминания.

– Думаешь, я в него влюбилась?

– Когда ты приходила в прошлый раз, я заметила, как ты на него смотрела. Ты нарочно подгадала визит, чтобы он совпал с обходом?

– Конечно, нет! К тому же я считаю его несдержанным, грубым и высокомерным.

Мейкен склонила голову набок.

– Он себе на уме и не терпит глупости. Но всегда справляется о Крошке.

Крошка будто поняла, что речь о ней, заерзала на руках у Мейкен, закапризничала, а потом заревела в голос.

– Знаешь, – Мейкен дала малышке пососать палец, – командор Пелсарт еще нездоров. Поэтому твой врач в последнее время редко к нам захаживает. – Она вгляделась в полумрак. – Хотя даже если бы он был где-то рядом, в такой темноте мы бы его не увидели. – Мейкен повернулась к Саскии. – Говорят, та богатая дама, госпожа Янс, тоже частенько навещает командора. – Она посмотрела на Саскию, будто надеясь, что та подтвердит ее слова.

Саския нахмурилась.

– Учитывая, что на корабле нет других женщин, равных командору по положению в обществе, это неудивительно.

– Лауренция говорит, что замужняя дама рискует репутацией, проводя время с неженатым мужчиной.

Саскии не хотелось перечить жене капрала, но ей было неприятно слышать такие бесстыдные обвинения в адрес Лукреции.

– Думаю, госпожа Янс не из тех женщин, кто пренебрегает приличиями.

Мейкен пожала плечами.

– В глазах мужчин все красивые женщины безгрешны, но женщины считают иначе.

Саскии стало не по себе от ее слов, но тут, к ее облегчению, Крошка окончательно отвергла попытки матери ее успокоить и заголосила как разъяренная чайка.

– Нам пора. Мы с Тобиасом сказали тете, что идем на проповедь, – сказала Саския. – Надо успеть подняться наверх, чтобы хоть рассказать ей, какая на море погода.

– Слышала, сегодняшняя проповедь затянулась, – Мейкен подхватила Крошку на руки, погладила нежный пушок на ее головке и вскинула брови. – Подумай о том, что я сказала. Насчет помощника врача.

Саския подозвала Тобиаса, и они сначала поднялись на оружейную палубу, а потом преодолели еще два лестничных пролета и нырнули в проем, ведущий на шканцы. Тобиас сразу бросился к борту высматривать акул, а Саския схватилась за перила и с наслаждением подставила лицо свежему соленому ветру.

Она попыталась забыть о словах Мейкен. Разве могла она, Саския, влюбиться в Ариса Янса? Но если это чушь и вздор, почему ей не смешно? Мейкен была неглупа: Саския действительно заглядывалась на помощника корабельного врача и восхищалась его твердой рукой, уверенным шагом и вежливыми кивками, которыми он удостаивал каждую встречную женщину. Она даже поймала себя на мысли, что ей хотелось бы чаще видеть на его лице улыбку – это его красило.

Саскию бросило в жар от таких мыслей.

– Прекрасное сегодня утро, не так ли?

Саския обернулась и присела в реверансе, Лукреция ответила легким кивком. На ней опять было ярко-голубое платье с разрезом, из-под которого виднелась светло-серая шелковая нижняя юбка.

– Я надеялась встретить тебя здесь, Саския Питерс. – Бледные щеки Лукреции порозовели, ее лицо выражало безмятежность. Из-под кружевного чепца выбивались золотистые локоны. – Ты пропустила службу.

Саския уловила исходивший от Лукреции легкий аромат гвоздичных духов и смущенно потупилась.

– Верно, – ответила она. – Мы с Тобиасом ходили… в другое место.

Глаза Лукреции лукаво блеснули.

– Мы вправе иметь маленькие тайны, – прошептала она и уже обычным голосом добавила: – Скажи, давно ты потеряла мать?

Как мило, что Лукреция вспомнила об этом и спросила, подумала Саския.

– В прошлом месяце исполнилось три года со дня ее смерти, – ответила она.

Лукреция с сочувствием произнесла:

– Моя мать тоже умерла, когда я была маленькая. А в твоем возрасте я уже вышла замуж. Странно, я замужем уже десять лет, но именно сейчас мне особенно не хватает маминых мудрых советов.

Она оперлась одной рукой о перила, а другой поправила длинные локоны. Ветер развевал ее расклешенные рукава.

– Господь дал мне троих детей, но всех забрал к себе, – продолжила она. – А потом Ост-Индская компания забрала у меня мужа. – Она кивнула на Тобиаса, мечтательно смотревшего на паруса. – Иногда твой брат напоминает мне моего старшего мальчика.

– Ваш муж тоже умер? – робко спросила Саския.

Лукреция рассмеялась.

– Нет, забрала не в том смысле. Будевин в Батавии, готовит все для нашей новой жизни. Он очень старается. – Лукреция посмотрела наверх, поджала губы и пробормотала: – В отличие от тех, кто прячет черную душу под благородной личиной и уничтожает все, к чему прикоснется.

Саския проследила за ее взглядом и увидела на верхней палубе господина Корнелиса. Тот заметил их с Лукрецией, приложил руку к груди и поклонился.

На палубу поднялся шкипер Якобс, встал рядом с ним, рассмеялся и хлопнул его по спине. Они очень забавно выглядели вместе: широкоплечий грубоватый Якобс и высокий элегантный Корнелис.

Саскии стало не по себе. Возможно, Лукреция почувствовала то же самое – она запахнула шаль на груди.

– Сегодня прохладно. Я пойду в каюту, – сказала она.

Саския поклонилась.

– Хорошего дня, госпожа.

Она помахала Тобиасу и кивнула на дверь, намекая, что пора идти. Он подбежал к ней; ветер трепал его светлые волосы, которые отросли и лезли в глаза. Глядя, как он одним прыжком преодолевает несколько ступенек, Саския ощутила прилив нежности.

Сама она спустилась более степенно. Под лестницей стояли два матроса и ухмылялись. Она поправила юбку. Тобиас убежал далеко вперед.