Дочери Батавии - Стефани Кунс

class="p1">– Здравствуй, красавица. – Их взгляды ощупывали ее, а один сделал непристойное движение языком и спросил: – Заблудилась? Мы можем тебя проводить.

– Спасибо, не надо, – сказала Саския, попятилась и уткнулась в чью-то широкую грудь.

Отрывистый голос скомандовал:

– Убирайтесь отсюда, а то не поздоровится.

Матросы испуганно посмотрели наверх, развернулись и исчезли в коридоре.

Саския обернулась и взглянула на своего спасителя. Это был Конрад ван Хюссен, она узнала его точеные черты даже в полумраке.

– Они вас не обидели?

– Нет, господин, – в знак благодарности Саския протянула ему руку. Он чуть ее не раздавил – под кружевными манжетами скрывалась железная хватка, – и она едва не поморщилась от боли. Конрад легонько коснулся губами ее костяшек. Его парик был так надушен, что у Саскии запершило в горле.

Она попыталась высвободить руку и услышала за спиной быстрые шаги. Она ожидала увидеть Тобиаса, но это оказалась Юдит Бастианс, удивленно смотревшая на нее из-под накрахмаленного белого чепца, под которым были спрятаны ее золотисто-каштановые косы. Из-за ее плеча таращилась младшая сестра.

– Простите, – пробормотала Юдит, опустила голову и покраснела как свекла.

Саския вдруг почувствовала себя очень глупо и выдернула руку. Ее раздражали хозяйская манера Конрада и виноватое бормотание Юдит. Ей вовсе не хотелось, чтобы дочка пастора решила, будто они с Конрадом крутят шашни. Словно прочитав ее мысли, Конрад ухмыльнулся.

Юдит снова что-то пробормотала и поспешила прочь, увлекая за собой сестру.

– Доброе утро, юная госпожа Бастианс, – крикнул Конрад ей вслед. – Рад снова встретить вас! Надеюсь, мы увидимся на церемонии пересечения экватора?

Юдит ничего не ответила.

– Саския! Я тебя заждался, – воскликнул встревоженный Тобиас, подбежав к ней. – Ты чего застряла?

Конрад преградил ему дорогу и встал возле Саскии. Он ласково взял ее за запястье, но она понимала, как он силен, и горло привычно сжалось от страха.

– Нам пора, Саския! – Тобиас расправил узкие плечи и, взяв ее под руку, попытался увести.

Конрад рассмеялся.

– Рановато тебе мужчину из себя строить, мальчик. – Он наклонился вперед и занес руку, будто бы собираясь шутливо похлопать Тобиаса по голове, но потом со всей силы отвесил ему оплеуху. Тобиас часто заморгал, его ухо покраснело.

Конрад поклонился Саскии и направился к офицерским каютам. Отдышавшись и преодолев страх, она поняла, что Мейкен была права: Конрад не ходил, а расхаживал.

Тобиас молчал; гордость мешала признать, что ему больно.

* * *

Вечером тетя Маргарета опять пропадала в уборной, а Тобиас сидел склонившись над грифельной дощечкой, которую взял с собой из Амстердама. Он начисто вытер ее влажной тряпицей и нарисовал меч. Саския сидела рядом, глядя, как он выводит возле рисунка кровавое описание; она узнала латинские слова «гладиатор», «раб» и «меч».

Вернувшись, тетя Маргарета отказалась от ужина и села зашивать рубашку Тобиаса, скрепив ее медными портновскими булавками.

– Учишь спряжения, сынок?

– Простите, тетя, – сказала Саския, – я его отвлекла. – Она стерла рисунок Тобиаса, взяла карандаш и записала строки из Библии, которые только что прочла, уместив их под рассказом о гладиаторах.

– «Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего»[20], – прочел Тобиас вслух.

Тетя Маргарета застыла с иголкой в руке.

– Любимый псалом Алейдис, – проговорила она и закусила губу.

Тобиас перечитал строки и спросил:

– А чего хочет твое сердце, Саския?

Она не могла ответить, что ее сердце хочет лишь одного – лечить людей, как ее отец, поэтому сказала:

– Однажды вернуться в Амстердам и услышать звон колоколов на Вестеркерк.

Саскии показалось, что в глазах тети Маргареты блеснули слезы, но в трепещущем пламени свечей она могла и ошибиться.

– Чудесное желание, моя дорогая, но на все воля Божья. Лишь Ему одному известно, какое будущее тебя ждет.

Тетя принялась усердно штопать, а Саския взглянула на брата.

– Зато мы точно знаем, чего хочет твое сердце. Быть солдатом.

– Или изобретателем, – ответил Тобиас. – Я хочу построить летательный аппарат, как синьор да Винчи! Мне очень интересны полеты.

– Икара они тоже привлекали, – заметила Саския, не давая тете завести разговор о римско-католической ереси. Голубые глаза Тобиаса блеснули под отросшей белокурой челкой.

– Не думайте, что я не понимаю ваших отсылок к мифам, – сказала тетя Маргарета. – Вы оба слишком много витаете в облаках и обсуждаете всякий вздор. – Она расправила рубашку Тобиаса и оглядела манжету. – Доедайте ужин.

Саския отложила дощечку и размешала заветренную фасоль в тарелке. Одна фасолина шевельнулась.

– Опять долгоносик? – Тобиас наклонился и взял жучка двумя пальцами.

– Тобиас, не смей… – Но тетя Маргарета не успела договорить, Тобиас уже проглотил жука.

– М-м-м! – воскликнул он и облизнулся. – Он гораздо вкуснее фасоли! Сочный и хрустящий.

Тетя Маргарета с отвращением скривилась и отчитала сына за то, что он ведет себя как неотесанная деревенщина, но Саския усмехнулась и почувствовала, как на сердце потеплело. Тетя смахнула фасоль в ночной горшок.

– Госпожа Янс сегодня была на проповеди? – спросила она, сев на койку.

Саския бросила на Тобиаса предостерегающий взгляд.

– Мы с ней столкнулись на палубе, – ответила она и даже не солгала.

– Лучше с ней не сталкиваться, – подметила тетя Маргарета, перебирая штопку. – Возле уборной я случайно подслушала разговор госпожи Бастианс и Юдит, жена пастора жаловалась, что за столом Лукреция любезничает с господином Корнелисом и шкипером Якобсом. Командор Пелсарт тоже осыпает ее знаками внимания. А ведь все знают, что в Батавии ее ждет супруг.

Сначала Мейкен и Лауренция, а теперь госпожа Бастианс и тетя Маргарета. Кажется, слухи распространялись между палубами, как зловоние, и Саския не могла ничего сказать в защиту Лукреции, не рискуя своей репутацией.

Она многозначительно взглянула на Тобиаса, умоляя его сменить тему.

– Матушка, – тут же проговорил он, – а на что похожа жизнь в Батавии?

Саския вздохнула с облегчением; тетя Маргарета принялась повторять речь дяди Беренда, которую они слышали уже много раз.

– Там тоже есть каналы, дома и красивая гавань, но город непохож на наши города – по крайней мере пока. Это цитадель; подобно замку, город обнесен укрепленными стенами, а за ними – холмы, леса и туземцы.

– И нет Латинской школы, – подхватил Тобиас, но его радость длилась недолго.

– Отец, наверно, уже подыскал тебе гувернера. А когда закончишь обучение, тебе найдут место в Ост-Индской компании. Будешь младшим купцом.

Саския знала, что Тобиас предпочел бы пойти в армию, сражаться, подчинять туземные племена и их свирепых вождей. Но дядя Беренд связал свою жизнь с Ост-Индской компанией и не видел для сына другого будущего.

В первый вечер в доме дяди и тети дядя Беренд вытянул толстый палец и указал на керамические баночки, выстроившиеся в ряд на полке, висевшей на стене безукоризненно