Дочери Батавии - Стефани Кунс

– Корица. Перец. Мускатный орех, – проговорил дядя. – Источники богатства Голландской Ост-Индской компании. Наши корабли перевозят специи, придающие пряный вкус еде в домах по всему миру. – Дядя Беренд сунул ей под нос баночку с перцем. – Недаром перец называют «черное золото», племянница. – Он грохнул банкой об стол, взметнулось облачко пряной пыли.

– Саския? Ты слушаешь? – спросила тетя.

– Внимательно, тетя. – Саския все пропустила, но и так знала, что тетины описания жизни в Батавии всегда заканчивались на благочестивой ноте.

– Что бы ни случилось, мы уверены: Господь будет с нами, – сказала Маргарета. – Господь – наш благодетель.

– Господь и торговля, – добавил Тобиас.

Тетя Маргарета застыла в ужасе.

– Тобиас! Это богохульство!

– Но я слышал, как один из купцов так говорил, – обиделся Тобиас. – А другие смеялись. – Он взобрался на койку Саскии и насупился, что было ему не свойственно.

Тетя Маргарета потерла лоб. По ее щекам скатились две слезинки и упали на мятую рубашку.

Саския знала, что это слезы усталости и тревоги. Чем сильнее тетя тревожилась, тем чаще вспоминала слова дяди Беренда, будто черпая силы в его мыслях и мнениях.

Саския потянулась и ласково коснулась тетиной руки, чтобы ее поддержать, но тетя Маргарета отпрянула, словно ее укололи иголкой.

Она протяжно и судорожно всхлипнула.

– Если хочешь быть полезной, перемотай эту катушку, – велела она. – Смотри, как запуталась нить.

Саския взяла деревянную катушку, размотала и снова намотала нитку. Рука двигалась в мерном убаюкивающем ритме. Когда она закончила, Тобиас заснул, а тетя Маргарета отложила штопку. В каюте похолодало. Саския задула свечи и легла на расстеленный на полу тюфяк Тобиаса. Набивка свалялась, ей никак не удавалось найти удобное положение. Она плотно завернулась в одеяло.

Лишь Ему одному известно, какое будущее тебя ждет. Слова тети Маргареты звенели в ушах зловещим эхом. Неужели, прочертив маршрут на карте ее жизни, Господь-картограф заставил ее навсегда покинуть Голландскую республику? Саския похолодела при мысли, что больше никогда не увидит родину.

«Она хотела, чтобы ты всегда следовала за солнцем, как тюльпан», – услышала она мамин шепот, повторяющий слова родной матери Саскии. Глядя в потолок, она накрыла ладонью фарфоровый медальон.

– Не спишь?

Саския вздрогнула от неожиданности. Перевернувшись на бок, увидела, что тетя Маргарета лежит на боку и смотрит на нее.

– Вам нездоровится? – спросила она. – Принести горшок?

Тетя Маргарета вздохнула.

– Мне нездоровится с тех пор, как твой дядя получил это повышение. Я слишком устала, не могу уснуть.

Уютная темнота каюты и тетина откровенность придали Саскии смелости, и она решилась задать вопрос, который давно вертелся у нее на языке.

– В моем возрасте вы с мамой были близки?

Тетя заерзала на койке.

– Были, как только могут быть сестры, растущие без матери.

Тобиас рассказывал, что мать тети Маргареты и Алейдис родила мертвого мальчика и умерла на следующий день. О своем деде Тобиас ничего не знал – тот умер, когда Тобиасу исполнился год. Было ли детство матери и тети счастливым? Саския сомневалась.

Она решилась задать другой, более важный вопрос.

– Когда мама сбежала с отцом, вы с ней виделись? Хотели ее увидеть?

– Хотела. – Тетя снова вздохнула. – Когда она ушла, у меня было много желаний. И я обнаружила, что они могут подчинить себе человека.

За этим загадочным высказыванием последовала такая долгая тишина, что Саския уже решила, будто тетя Маргарета заснула, но та продолжила:

– Отец запретил мне даже упоминать имя Алейдис. Он был… – она замолчала, подыскивая подходящее слово, – тяжелым и гордым человеком. Я ослушалась его всего раз. Он так меня и не простил.

Саския открыла было рот, но закусила губу, испугавшись, что тетя Маргарета снова замкнется в себе и перестанет отвечать.

– Когда я вышла за твоего дядю, – продолжила тетя, – Беренд тоже счел союз твоих родителей неподобающим, а слово супруга – закон.

Она так и не ответила на вопрос Саскии, но по ее тону девушка поняла, что разговор окончен.

Саския со вздохом перевернулась на другой бок. Она знала тетю Маргарету три года, но та по-прежнему оставалась для нее загадкой.

12

Арис

Она его не заметила.

Впервые Арис порадовался, что на нижней палубе было темно: совершая обход в полумраке, он мог исподтишка поглядывать на Саскию Питерс и не бояться, что она его увидит.

Мальчик – Арис выяснил, что это ее двоюродный брат, – сразу побежал к рядовому Хайесу, а Саския сидела с подругой, Мейкен Кардус, улыбчивой молодой женщиной, чью малышку Арис осматривал уже несколько раз. Впрочем, его советы, как успокоить ребенка, пока не помогли. У Ариса не было большого опыта в лечении детей, а жизнь на корабле нелегко давалась даже взрослым; что уж говорить о плачущих младенцах, страдавших от колик и недосыпа.

Он любовался теплой улыбкой Саскии, мгновенно озарявшей ее лицо; казалось, эта улыбка идет от самого сердца. Смеясь, она откидывала голову, а золотистый локон все время норовил выбиться из-под чепца и падал на плечо. Проклятье. Он сам на себя разозлился. Если бы мать его видела, она бы красноречиво усмехнулась.

Осмотрев солдата, у которого уже несколько дней держался жар, Арис встал и протер руки уксусом. Тут до него донесся громкий стук; он взглянул в конец палубы и увидел, что Хайес учит брата Саскии фехтовать на деревянных мечах.

– Не прижимай локти, – посоветовал солдат. – Вот так. Выше подбородок.

Мальчик приосанился.

– Лучше быть солдатом, чем матросом, – заявил он.

– Да что вы говорите, юноша? – ответил Хайес с сильным говором, выдающим в нем жителя Гронингена. – И почему же?

– У матросов на оружейной палубе больше места, зато в колониях вы сможете сойти на берег и отправиться на поиски приключений. Вы будете охранять цитадель, строить поселения на островах и сражаться с армией султана.

– Ты прав, дружище, жизнь солдата – одно большое приключение, – с усмешкой сказал Хайес. – Продолжим урок?

Мальчик упражнялся с усердием, но Хайесу в конце концов надоело притворяться; одно резкое движение кисти – и деревянный меч вылетел из рук парнишки.

– Allez![21] – юный французский солдат захлопал в ладоши и заулюлюкал.

– Нет! – капризно протянул мальчик, насмешив других солдат, наблюдавших за поединком со своих тюфяков. – Что я сделал не так?

Хайес подбросил деревянный меч, поддев его мыском сапога, и поймал свободной рукой. А потом протянул его мальчику рукоятью вперед.

– Краткие вопросы требуют длинных ответов, юный воин. Указательный палец на гарду!

Арис взял ящик с лекарствами и подошел к Джону Пинтену, последнему на сегодня пациенту. Тот