Дочери Батавии - Стефани Кунс

– Что с тобой? – спросила Мейкен. Саския не ответила, но подруга догадалась и прыснула. – Твой отец был врачом, но ты, видать, ханжеством в тетку пошла!

– Я не ханжа. Я просто… – Саския закусила губу.

Мейкен ласково улыбнулась.

– Кажется, я понимаю.

– Правда? – голос Саскии надломился, а сердце забилось чаще, их с Мейкен взгляды встретились. Она не рассказывала ни одной живой душе о том, что пережила, но у Мейкен был большой житейский опыт.

Она наверняка знавала мужчин похуже дяди Беренда.

* * *

– Где ты, Саския?

Стоя на коленях возле чердачного окна, она не отзывалась на тетины крики. Она наблюдала за рабочими на строительных лесах церкви Вестеркерк, стоявшей на противоположном берегу канала. Это стало ее любимым занятием еще три года назад, когда она только приехала в Амстердам. Сейчас рабочие строили колокольню – частично скрытая лесами, она грациозно тянулась вверх, к небесам.

– Саския, не отвечать – тоже грубость! Ты у себя или нет?

Тетя так пронзительно кричала, что ее наверняка слышали даже каменщики на том берегу канала. Саския молча закрыла ставни.

Тетя Маргарета стояла под лестницей.

– Опять все утро ворон считаешь? Ты стала хуже Тобиаса. – Она накинула на плечи шаль. – Я опаздываю на рынок, сейчас всю свежую селедку разберут. – Остановившись в дверях, тетя Маргарета добавила: – Сколько раз тебе говорить, не открывай чердачные окна! – Она завязала чепец. – От сквозняка помереть можно!

– Пойду почищу овощи, – сказала Саския. Накануне их служанка – ее наняли, когда дядю Беренда повысили до старшего клерка, – отпросилась домой, сославшись на жар и ломоту в теле, и тетя Маргарета тут же встала к плите: варить куриный суп для укрепления организма.

– Спасибо, – тетя коротко улыбнулась и провела рукой по щеке Саскии. – Хорошая девочка.

Хлопнула входная дверь, и Саския подбежала к окну гостиной. Сквозь рифленое стекло было плохо видно, но она все же узнала тетину походку – Маргарета влилась в полуденную толпу на Принсенграхт.

Хорошая девочка.

Сколько раз тебе говорить!

– Поди ее пойми, – пробормотала Саския и протерла затуманившееся от дыхания стекло.

Что-то задело ее юбку. Тетя Маргарета терпеть не могла животных, но мирилась с полосатым серым котом, потому что он ловил мышей. Кот спускался с чердака только в ее отсутствие.

Саския поцеловала его розовый носик.

– Здравствуй, котик. – Кот замурлыкал и потерся головой о ее подбородок. Она рассмеялась. – Ну, хватит, хватит. Тетя Маргарета увидит шерсть на воротнике и рассердится.

Она подхватила кота на руки, отнесла на кухню и посадила на пол, пока тот не заприметил на столе молочно-белую курицу. Тетя ощипала и подготовила птицу.

Слава Богу, подумала Саския. Она ненавидела ощипывать кур.

Она начала чистить репу, сев за деревянный стол, над которым в бледных солнечных лучах танцевали пылинки, кружась над корзиной с овощами, хотя тетя Маргарета неустанно боролась с пылью. Саския напевала псалом, который часто пела ее мама, кот мяукал и терся о ее ноги.

– Маргарета!

Входная дверь распахнулась и ударилась о стену, Саския испуганно вздрогнула.

– Маргарета, где ты? – прогремел мужской голос. Кот пронзительно мяукнул и шмыгнул в дверь. В коридоре прогромыхали шаги.

– Ты не Маргарета, – увидев Саскию с кухонным ножом в руке, дядя остановился. – Я принес важные новости.

– Тетя пошла на рынок, – странно, что дядя Беренд забыл, какое значение придавала тетя Маргарета рыночному дню: свято блюла его, как воскресенье. Саския встала и хотела набрать чайник.

– Не нужно чаю. Сядь. – Дядя жестом велел ей сесть и повесил у двери свою высокую черную шляпу, как делал каждый день; видимо, он подсознательно считал, что высокая шляпа приближает его к Господу.

– Что за важные новости, дядя? – Саския старалась говорить спокойно. Она никогда не оставалась с дядей наедине и не чувствовала с ним себя в безопасности. Ее охватила внезапная тревога, захотелось броситься к двери и выбежать на людную улицу.

Поправив белоснежные накрахмаленные брыжи, дядя улыбнулся.

– Ост-Индская компания направляет меня в Батавию. Для нашей семьи это большая честь, племянница.

Он выбрал несколько репок из корзины, разложил на столе и встал рядом с ней.

– Я объясню. Смотри, сейчас мы здесь, в Голландской республике. А этот большой клубень – Африка. Внизу – Великий Южный материк. А это Ост-Индия и Батавия. – Он провел толстым пальцем по столу, показывая маршрут, которым поплывет его корабль. Он стоял так близко, что его мясистое бедро касалось ее плеча. У Саскии вспотели ладони.

Дядя Беренд закончил водить пальцем по столу, скользнул им по ее шее и положил руку ей на плечо. Наклонился. Шею Саскии обдало его теплым дыханием. От него разило луком.

На удивление резво для такого грузного мужчины дядя Беренд сел на лавку и схватил ее за бедро. Стол покачнулся, репки подкатились к краю. Толстые грузные пальцы вцепились в нее – она чувствовала их сквозь ткань платья.

– Знаешь, племянница, а я сначала сомневался, стоит ли брать тебя в дом, – сказал он. – Боялся, что ты опозоришь нас, как твоя мать.

Сердце Саскии сжалось и заколотилось, грозя выскочить из груди.

– Моя мать ничего плохого не сделала, – выпалила она. – Она полюбила моего отца, только и всего.

Дыхание дяди Беренда участилось.

– Полагаю, в тебе пылает та же страсть? – Дядя Беренд придвинулся, и Саския зажмурилась. – Ты умная девушка, – вкрадчиво продолжал он. – Знаешь, что, кроме меня, защитить тебя некому. – Он схватил ее за запястье свободной рукой. – Какие тонкие косточки, как у птички, – прошептал он.

Когда он начал шарить ладонью по ее груди, Саския почувствовала, как что-то тяжелое упало на колени: репа скатилась со стола. Она сбросила ее на пол, пытаясь нарушить страшную тишину. Репа с глухим стуком ударилась об пол, на улице заржала лошадь, где-то вдалеке залаяла собака.

Внезапный шум заставил дядю Беренда остановиться. Он закряхтел и встал.

А потом протопал по коридору, захлопнул за собой входную дверь и насвистывая зашагал по улице.

Саския открыла глаза и окинула взглядом привычную обстановку. Она дрожала, как от холода, будто огонь в очаге давно погас. Огляделась в поисках кота – больше всего ей хотелось взять его на руки и прижаться к теплому мягкому тельцу.

Она одернула юбку и продолжила чистить овощи, уставившись перед собой невидящим взглядом.

Вернувшись, тетя Маргарета в ужасе воззрилась на ее работу.

– Ты что, уснула? Разве можно счищать столько кожуры, глупая девчонка? – Она цокнула языком. – Столько добра на выброс!

За ужином, цепляя вилкой вареный картофель, дядя Беренд так долго и нудно рассказывал о своем назначении в Батавию и торговых планах Ост-Индской компании, что у Саскии скрутило живот и заболела голова.