Нерон - Конн Иггульден

Толпа внизу завела новую песнь. Гай, пытаясь понять, в чем дело, начал оглядываться по сторонам. А когда понял, пришел в бешенство.

– Что они там распевают? – спросил стоявший рядом с ним Силан.

Вопрос этого человека, как и само его присутствие, взбесил Гая. Он воззрился на Силана. Может, августейший сенатор намерен еще и сопровождать его в спальню своей дочери? Готов вторгнуться в самые интимные моменты чужой жизни?

– Они выкрикивают имя Тиберия… О! – воскликнула Клавдилла. – Они желают, чтобы его прах сбросили в Тибр!

Гай подозвал к себе еще одного преторианца. Он уже был готов отдать новый приказ, но солдаты внизу обнажили клинки. Офицер, которого Гай послал вперед, знал свое дело. Гай наблюдал за тем, как солдаты врезались в толпу. Клинки сверкали на солнце. Брызги алой крови расцвечивали черные туники. Оскорбительные выкрики оборвались, их заглушили вопли боли и страха.

Гай удовлетворенно кивнул.

– Дайте место полководцу, – пробормотал он.

Может, он и ненавидел Тиберия, но старик и Рим все еще были одним целым. Толпа должна проявить к нему уважение.

– У меня сердце зашлось, – сказала Клавдилла и прижала руку Гая к своей груди.

«Какая же она невинная, – подумал он. – Совсем ничего не знает о мужской похоти».

Эта мысль заставила его повернуться к отцу Клавдиллы, который на этот раз был целиком поглощен событиями у подножия Палатина.

– Сенатор, ты можешь отправиться на Марсово поле впереди нас. Мы с Клавдиллой присоединимся к тебе на заупокойной службе.

Силан склонил голову и удалился, его нисколько не задели слова Гая.

Преторианцы стояли неподвижно, словно мраморные статуи. Для Гая они просто не существовали, он взял свою будущую невесту за руку и повел во дворец. Там, конечно, были рабы. Гай заметил, как Клавдилла, взглянув на них, вдруг смутилась.

Он понимающе улыбнулся и приказал рабам:

– Оставьте нас.

С десяток мужчин и женщин моментально покинули комнату и закрыли за собой двери.

Гай остался наедине с невестой.

Теперь уже она взяла его за руку и повела к кушетке. Он, замедлив шаг, высвободил руку.

– Что-то не так? – спросила Клавдилла.

Гай посмотрел в ее большие темные глаза и понял, что она ему доверяет, но все же боится.

– Я… я как будто сломан внутри, Клавдилла.

Голос у него дрогнул. Он понял, что стоит перед ней совершенно обнаженный, но это состояние никак не было связано с одеждами или доспехами.

– Вот если бы…

Слова застряли в горле.

Клавдилла обняла его, и они вместе легли на кушетку. Гай плакал, она гладила его по волосам. Вскоре он понял, что его слезы смешались с ее слезами. Он не мог бы сказать, в какой момент страсть вернулась, но она вернулась, это было похоже на величайшее освобождение и немного на смерть, после чего он обрел успокоение.

* * *

Агриппина отпрянула от Барбо, когда он бросился к ней и, схватив за руку, задел бедром стол. Ваза упала на пол и разбилась вдребезги. Боль и этот звук заставили Агриппину поморщиться.

– Посмотри, что ты наделал! – сказала она, не оставляя попыток вырваться.

Барбо был пьян, в последнее время он постоянно пребывал в этом состоянии. Агриппину пугало его раскрасневшееся лицо, его слезящиеся глаза и то, что он мог с ней сделать.

– Не пытайся сменить тему, – прорычал Гней, используя голос, как оружие подавления.

Он овладел этим искусством за те десять лет, от своих двадцати до тридцати, когда командовал колесничими на гонках в Большом цирке или солдатами в лагере на берегу Тибра.

Его голос был таким громким, что Агриппине хотелось закрыть голову руками. Он прекрасно это сознавал.

Вместо того чтобы удержать стол, Гней нарочно его толкнул. Стол с грохотом упал на пол.

За дверьми вскрикнул один из рабов. Двое поваров, уверенные в том, что на дворец совершено нападение, вбежали в гостиную и увидели, как хозяин трясет жену за плечи. Она боковым зрением заметила, что они склонили головы и мгновенно удалились.

Агриппина снова осталась наедине с разгневанным мужем. Ей показалось, что она слышит плач сына, призывающего мать.

– Ответь, почему твой брат желает, чтобы ты была с ним каждый вечер? Почему он решил, что его желания превыше желаний твоего мужа?

– Потому что так и есть! – сорвалась на крик Агриппина. – Гай – император! Он хочет, чтобы я была рядом. А ты? Разве ты не понимаешь, что это для нас значит? Что это значит для нашего сына? Мой брат правит всеми землями и всеми людьми Рима, то есть и мной тоже. Если он меня призывает, я иду к нему.

– Просто побыть рядом, – язвительно повторил за женой Гней.

Агриппина, чтобы унять страх, который пробудил в ней муж, сделала глубокий вдох и выдохнула.

Пьяный Барбо превращался в варвара, а если пил весь день с утра до вечера, становился необузданным. Глаза его налились кровью, кожа стала липкой от пота. Речь его была невнятной. Он продемонстрировал жене огромный, как молот, волосатый кулак. Она невольно заметила, что костяшки у него сбиты, и припомнила, что зимой у мужа от холода болят суставы.

Агриппина совершенно не была уверена в том, что в нем осталась хотя бы капля благоразумия. Гней внушал ей страх, когда ей было тринадцать. Теперь она стала матерью, но ничего не изменилось. Она дрожала как лист на ветру и была уже не в силах вырываться.

– Я уже говорила тебе, Гней, и могу повторять без конца! Он просит меня лечь рядом, когда не может уснуть. Вот и все. Он и Друзиллу о том же просит. Мы рассказываем ему разные истории, Друзилла поет, пока я массирую ему виски или глажу по волосам. Гней, на плечах моего брата лежит груз великой империи. И если моя роль заключается в том, чтобы помочь ему избавиться от бессонницы, я с готовностью на это соглашусь.

– Нет, если это против моей воли.

Гней еще крепче схватил Агриппину за плечи, она чуть не вскрикнула, но прикусила язык, потому что понимала – именно этого он и добивается.

– Я – твой муж, Агриппина. Для жены потребности мужа стоят на первом месте.

– Он – принцепс, Гней. Он – Первый.

Гней отшвырнул ее от себя. Агриппина встала и потерла ушибленное плечо.

Надо было найти способ его успокоить.

Она словно оказалась заперта в комнате с рассвирепевшим псом и потому была готова говорить что угодно, лишь бы избежать его укусов.

– Тебе не о чем беспокоиться, Гней. У него теперь молодая жена, Клавдилла. Она делит с ним супружеское