Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Да уж! – крикнула я в ответ. – Ничего хорошего.

Я покосилась на Сона. Он кивнул мне, показывая, что все в порядке.

– Мисс Джун – владелица «Святой Елизаветы», – сказал Сон.

– Ничего подобного, – возразила она.

– Ну как же, ведь это все принадлежит вам. Они незаконно отобрали у вас дом. Хотите знать мое мнение? Они должны хотя бы платить вам аренду.

– Чтобы я получала деньги от церкви? Не думаю, что они доставили бы мне удовольствие. – Она вернулась с подносом, который поставила на стол. – Когда я умру, они сообразят, как забрать себе все раз и навсегда.

Для подобного утверждения она выглядела слишком жизнерадостной, как будто с равной охотой мирилась с обоими фактами: и с тем, что умрет, и с тем, что все достанется католической церкви.

– Ты должен пообещать мне, Сон, что не позволишь им снять мою памятную доску.

– Не позволю, пока буду здесь. – Он положил на салфетку пару печений и подвинул ко мне.

– О, они ненавидят эту доску, – сказала она и улыбнулась. – Вы ее видели?

– Первое, что я заметила, когда приехала.

Тут-то я и сложила два и два. Это была Джун Клаттербак, та самая девочка. Ей было три года, когда отец спас ей жизнь, напоив водой из ручья. Именно она была первопричиной появления здесь «Святой Елизаветы».

– Я заказала эту доску после того, как мать умерла. Это обошлось мне в целое состояние. Чистая медь. Я потребовала, чтобы ее сделали в точности такой, как другие мемориальные доски, которые устанавливает штат. – Она замолчала и налила себе кока-колы. – Мать бы не одобрила. Она считала, что не следует огорчать сестер. На самом деле она просто боялась их начальницы. Как только ее не стало, я поехала в мастерскую. Доска хорошо выглядит и девушкам нравится, хотя никто не любит вспоминать, что раньше «Святая Елизавета» была гостиницей «Луиза», а еще до того там был луг моего отца и тек ручей.

– Они хотели назвать гостиницу «Джун», – добавил Сон.

Он сидел на слишком низкой для него кушетке, задрав колени едва ли не до плеч.

– Никогда они не назвали бы ее «Джун», я бы не разрешила, даже когда мне было семнадцать. В любом случае сейчас уже мало кто помнит ручей. Я не утверждаю, что тогда произошло чудо, не думайте. Это было так давно… А может, вообще ничего не было. Но после той истории Хабит прославился, пусть и ненадолго, и люди должны относиться к ней с уважением.

– Вы правы, – сказал Сон.

– Католики уверены, что право на чудо принадлежит только им. Фатима, Лурд – вот где, по их мнению, настоящие чудеса. А если нечто подобное случилось у них на заднем дворе, тем более – на заднем дворе баптистов, то это так, ерунда. Когда Льюис и Луиза Нельсон приехали сюда и поняли, на что способен ручей, то первым делом подумали: это должно быть католическое чудо. Примерно как Америка стремится добраться до Луны, чтобы объявить ее своей собственностью. Готова спорить, что папу римского это тоже все больше беспокоит. Он бы с удовольствием отправил туда парочку священников и объявил, что Луна обращена в католичество. – Она посмотрела на меня и улыбнулась: – Вы католичка, дорогая?

– Да, католичка.

Она поставила на стол свой стакан кока-колы.

– Не собиралась вас обидеть, – извинилась она. – Да и с какой стати? Некоторые из моих лучших друзей – католики. Например, сестра Эванджелина из отеля. Вы ее знаете?

– Роуз работает на кухне, – ответил за меня Сон. – Они с сестрой не разлей вода.

– Приведи ее ко мне, – распорядилась Джун. – Нам теперь трудно ходить в одиночку. Мы видимся реже, чем хотелось бы. Ее слишком нагружают работой.

– Теперь ей легче, – сказал Сон. – Теперь у нее есть Роуз.

– Я люблю монашек, – сказала Джун. – Не всех, естественно. Нельзя же говорить, что любишь всех людей на свете, это же чистое безумие. Раньше, когда «Святая Елизавета» служила домом престарелых, тут было много монашек. Это было лучшее, что появилось здесь благодаря ручью. Не то чтобы вы, девушки, хуже, просто мне нравились эти старые монашки. – Она замолчала, осмысливая свои слова. – Иногда я подумываю: может, стать католичкой и уйти в монастырь? А когда совсем состарюсь, поселюсь вместе с такими, как они. Но при моем везении в этом доме престарелых на соседней койке, конечно, окажется мать Коринна.

Мы еще немного посидели у Джун, но я устала, тогда как энергии Джун хватило бы на то, чтобы прожечь дырку в ковре. Меня поражало, что женщина в три раза старше меня сохраняет бодрость после полуночи.

– Может, вам лучше остаться? – предложила она, когда мы уже стояли в дверях.

– Надо отвести ее домой, – возразил Сон. – Ей нельзя отлучаться так надолго.

– Послушайте. – Она взяла меня за руку. – Это важно. Вы должны сюда вернуться. Прийти ко мне в гости.

– Хорошо, мэм, – пообещала я.

– Я прослежу, как вы дойдете. Вот из этого окна.

Она поцеловала нас обоих и пожелала нам спокойной ночи, и Сон повел меня обратно через лес в отель «Луиза».

– Она очень славная, – сказала я. – Хорошо, что вы меня с ней познакомили.

Он остановился в паре шагов от входа. Уставился на отель, как будто подбирая нужные слова.

– Они постараются внушить вам, что в мире не существует ничего, кроме того, что происходит сейчас. Но люди жили здесь и до вас и будут жить после вас, – сказал он. – А теперь идите. Идите и ложитесь спать.

И он двинулся к своему дому, лучом фонарика прокладывая себе путь в темноте.

Я пошла к себе в комнату. На меня навалилась такая усталость, что я с трудом поднялась по лестнице и сразу, даже не сняв платье, легла.

– Где ты была? – спросила Энджи.

– Заснула в машине.

– А что ты там делала?

– Не помню.

– Ну и ну. Господи, а я весь день тебя ждала, чтобы поговорить. Я все никак не могу успокоиться после того, что сказала сестра Эванджелина. Насчет того, что у меня будет Роуз Шэрон. Девочка. У нас обеих будут девочки.

– Да, – едва слышно согласилась я.

– Она казалась какой-то расстроенной, сестра Эванджелина. Да, точно. Я-то думала, она войдет в транс или что-то вроде того, когда будет общаться с ребеночком. Она и с тобой так себя вела?

– Да, – подтвердила я.

– Ладно, тогда хорошо. А то я начала беспокоиться.

– Не стоит, – пробормотала я.

– Спокойной ночи, Роуз, – пожелала она.

– Спокойной ночи, Энджи.

– Сладких снов, – шепнула она.

Но я не смогла