Эвакуация - Кирилл Казачинский

резервную столицу вместе с одним шрамированным «шнифером». «Наружка» меж тем, притворяясь обычными гражданами, трудолюбиво охраняла старую часть города, опекая известные им адреса и подходы к обозначаемым руководством зданиям. В связи с нахлынувшим потоком беженцев и эвакуирующихся как в чудный город Куйбышев, так и по всей стране, – меры безопасности были усилены. Проверка же документов осуществлялась сотрудниками того же НКВД, но в форме. Ещё 20 июля 1941 года Указом Президиума Верховного Совета СССР НКГБ СССР и НКВД СССР были объединены в единый НКВД СССР. Поговаривали, что милицию в городе усилят столичными сотрудниками, ждали прибытия большого десанта.

В целях правильного разрешения задач, поставленных перед личным составом милиции, был объявлен приказ о подготовке к самостоятельной и совместной деятельности с частями Красной Армии по ликвидации диверсионных групп, парашютных десантов и регулярных частей противника. Режим несения службы личного состава ввели усиленный: часы работы с 10.00 до 00.20, отменили отпуска, выходные и праздничные дни, к тому же было запрещено покидать место службы по личным обстоятельствам. При Управлении НКВД созданы три ручные пулемётные группы для возможной выброски по оперативным надобностям.

Как было написано в циркуляре Управления НКВД Куйбышевской области, вывешенном на стенде:

В целях улучшения организации охраны революционного порядка, социалистической собственности и личной имущественной безопасности граждан и усиления мер борьбы со всякого рода уголовного вражеского элемента приказано:

– усилить агентурную работу по выявлению не только преступно-уголовного элемента, но и антисоветских лиц, ведущих контрреволюционную и пораженческую агитацию с последующей передачей информации и задержанных лиц в органы НКВД или прокуратуру;

– принять решительные меры борьбы со спекулянтами, перекупщиками, лицами, запасающими продукты питания в большом количестве, хулиганами;

– усилить наблюдение за железнодорожными мостами, телеграфными и телефонными линиями, оборонно-промышленными объектами путём проверки документов, задержанием в случае необходимости, не допуская противозаконных действий;

– организовать истребительные отряды на случай борьбы в тылу с вражескими диверсантами во главе с начальниками ГО и РО НКВД;

– организовать и обеспечить образцовый порядок на мобилизационных пунктах, принять меры к выявлению и задержанию лиц, уклоняющихся от мобилизации, срывающих поставку автомашин, лошадей, повозок и иных средств, с последующим привлечением нарушителей к уголовной ответственности;

– усилить контроль за использованием и хранением взрывчатых, сильнодействующих, ядовитых веществ и оружия, а также состоянием пожарной охраны; паспортного режима, охрану помещений НКВД (суточные дежурства, сохранность оружия и секретных служебных документов); особое внимание уделять моральному состоянию личного состава.

И работали не покладая рук. Так, начальство отчиталось в центр, что:

… в короткое время с территории городов Куйбышева и Чапаевска удалены следующие категории лиц:

– контрреволюционного элемента – 692 человека (на предприятии № 525 выявлена группа вредителей под руководством Широкова, которой удавалось обманным путём сдавать некачественные пулемёты;

– на 4ГПЗ разоблачена бригада саботажников во главе с техником Саниным;

– на авиационном заводе с поличным задержан местный рабочий, умышленно выведший из строя 6 штурмовиков Ил-2;

– лиц без гражданства и перебежчики – 221 человек;

– расхитители социалистической собственности – 161 человек, привлечены к уголовной ответственности руководители «Главконсерв» и Облпотребсоюза;

– расстрелян Акчурин – директор столовой Наркомата иностранных дел;

– спекулянты – 388 человек;

– скотоконокрады – 86 человек;

– воры – 403 человека;

– хулиганы – 552 человека;

– лица, не занятые общественно-полезным трудом, – 61 человек;

– прочие – 589 человек.

Всего – 3196 человек…

Не зря свой хлеб ели сотрудники. Глеб это видел. Присутствуя на оперативках, узнал, что в конце августа 1941-го было зарегистрировано две тысячи семьсот убийств. А, значит, нужно быть ещё более осторожным. Тут, конечно, помогал внешний вид – без слёз на Мальцева в первый раз не взглянешь, во второй – тоже, а вот на третий народ уже привыкал, меньше шарахался. Примелькавшаяся физиономия даже помогала – на прогулках по городу не тормозили. Несмотря на то что пропускной режим в городе ещё не был введён, потихоньку, полегоньку к новым правилам готовились.

* * *

После вторичного осмотра здания мужчина удостоверился: строение точно является хранилищем. Здесь это специальное здание сооружено – в Куйбышеве! Больше всего Мальцеву недоставало информации о том, есть ли в хранилище что-либо особо ценное или нет. Из прежних навыков в шарашке бойцу вспомнился способ входа в подвал. И этот метод всплыл в мозгу как нельзя кстати – ведь ему, выполнявшему практически работу стрелков ВОХР, ходу туда не было, да и не во все дежурства он стоял на охране заветных дверей. Комендант, как и говорил, большей частью ставил его на ненагруженные участки, где внешность Глеба не бросалась в глаза. Мало-помалу, оценив рвение сотрудника Пантелеева, стал назначать его и в другие смены (воины могли заболеть, люди всё-таки не железные). Мужчине стали поручать проверку на более загруженных входах и въездах. А однажды начальник даже посадил Мальцева на центральный вход. Не сказать, что сильная лафа, постоянно застёгнут на все пуговицы и крючки, но доверие руководства в этом жесте чувствовалось. А курьер Кури́цин (прямо как по Чехову: «Я не Ку́рицын, Я Кури́цын»), приятный пожилой дядька, напоил Мальцева вкуснейшим чаем с травками (не на посту, конечно, а в пересменку). Позвал в небольшую каморку под лестницу, где постоянно кипел небольшой чайничек с водой. Предложенное к чаю Алексеем Ивановичем малиновое варенье и вовсе повергло усталого после смены Глеба в состоянии некоторой эйфории и расслабления. Так, расслабленный, он и отправился в свою комнату.

Думы о том, как и где получить информацию, терзали Мальцева и днём, и ночью. Особенно ночью. Способы им рассматривались самые фантастические – сам граф Толстой бы позавидовал. Про них можно было легко написать с десяток приключенческих книг, но у всех был один громадный недостаток. Нежизнеспособность. И все они чётко выводили на след преступника, чего Глебу абсолютно не хотелось. При любом сосредоточенном внимании к своей персоне «лейтенант Пантелеев» моментально был бы разоблачён, не помогла бы ни травматическая амнезия, ни другие ухищрения. И если в своё время Мальцев за вскрытие сейфа с дурацкими деталями поплатился свободой и чуть не простился с жизнью, то проступок здесь был бы вообще сверхнаглостью. Что-то вроде бега по рельсам навстречу паровозу ИС20 – 16 (Иосиф Сталин улучшенной модификации с обтекаемым кожухом) с криками «Сворачивай! Задавлю!». И с тем же примерно эффектом. И даже хуже. Разоблачение Глеба было бы подобно крушению императорского экспресса, и вряд ли нашёлся бы царь, который (подобно Александру) удержал бы крышу вагона, позволив выбраться всем застрявшим… Короче, всё, что придумал, туфта