Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

– Мадам Шаттлуорт! – воскликнул Ник Баннистер, поворачиваясь, чтобы проводить взглядом узкую фигуру Алисы.

– Мистер Баннистер, – удалось мне выговорить, выровняв дыхание.

Казалось, я разваливаюсь на части; случилось нечто ужасное, и я не могла вообразить, как это исправить. И все из-за дурацкого ожерелья, которое ничего для меня не значит!

– Вы выглядите так, словно вас насмерть перепугали. Кто эта женщина?

Судья нерешительно приблизился ко мне и взял морщинистой рукой за локоть, задев порез на руке. От его прикосновения ранку защипало, и я отстранилась, невнятно пробормотав извинения. Всего за несколько дней ранка почти затянулась, превратившись в аккуратный шрам в форме полумесяца.

Теперь я видела лишь прыгающий белый чепец Алисы, удалявшийся в сторону леса. Как обычно, она пошла не по дороге между служебными постройками, а через лужайку прямо к опушке.

– Мадам, вы хорошо себя чувствуете?

Я вздохнула и ощутила, как студеный ветер забрался мне под платье. Живот сдавливался корсетом; скоро я уже не смогу носить его.

– Да, спасибо, мистер Баннистер. Вы приехали повидать Ричарда?

– Если только он свободен. Я должен забрать письмо, которое Роджер оставил, когда навещал вас последний раз.

– Да, знаю. Я найду его вам.

Я слышала, как Ричард говорил, что оставит письмо у Джеймса, но не собиралась посылать за мужем, не хотела даже видеть его.

Ник прошел за мной в дом, и я велела проходившему мимо слуге позаботиться о его лошади. Кабинет Джеймса был всего в нескольких шагах от входной двери, а сам он уехал на весь день с судебным приставом. Словно почуяв, что я расстроена, Пак подошел и сунул влажный нос мне в руку.

– Извините, мистер Баннистер, что именно мы ищем?

– Возможно, мистер Шаттлуорт знает, где оно находится…

– Нет. Я сама найду, – с неожиданной резкостью произнесла я. – Ричард на сегодня сделал достаточно.

Я толкнула дверь и подошла к большому столу, стоявшему посередине комнаты. Джеймс поддерживал порядок, на столе стоял лишь горшочек с перьями, бутылочка чернил и аккуратная стопка пергамента. Позади кожаного кресла находилась полка с переплетенными конторскими книгами за двадцать лет; самые ранние относились к тому времени, когда отец Ричарда начал вести записи расходов и доходов семьи Шаттлуорт. Я перебрала стопки писем, разложенных и сгруппированных по неизвестному признаку, помня, как Джеймс принес мне тщательно отобранную корреспонденцию по поводу моей прерванной беременности. В душе у меня пылала ярость по новой причине: мало того что Ричард счел неблагоразумным сообщить мне о моей предстоящей смерти, так теперь он удалил из дома единственного человека, которому я могла доверить свое спасение. Я вдруг осознала, что меня колотит, и горячие слезы затуманили взгляд. Я шмыгнула носом, и Ник Баннистер откашлялся.

– Какой у вас милый зверь, мадам, – произнес он.

Я вытерла глаза и, еще раз осмотрев полки, нашла то, что искала: запечатанное воском письмо с гербом Ноуэлла. Перевернув его, обнаружила имя Ника Баннистера, написанное округлым почерком Роджера, и вручила его пообтрепавшемуся старику, который гладил мою собаку.

– Благодарю вас. – Он кивнул. Я видела, что смущаю его и он сконфуженно подбирает слова. – Уж какое неприятное дельце.

– Что вы имеете в виду?

– С этими ведьмами из Пендла. Хотя, полагаю, Роджер изведет их на корню. Сомневаюсь, что он когда-нибудь покинет королевскую службу. Я говорю ему: «Роджер, насладись этим последним триумфом и живи в свое удовольствие. Дай дорогу молодежи, таким как твой Ричард». Он, знаете ли, доверяет вашему мужу. Надеется, что когда-нибудь тот продолжит его дело, станет мировым судьей.

– Да, – бесцветным голосом произнесла я.

– Роджер не бросает начатое на середине – он не удовлетворился тем, чтобы отдать всю семью под суд, нет. Он желает вернуть славные дни, жаждет увидеть свое имя в лондонских листках. Готов поклясться, он домогается рыцарского звания. При дворе он уже известен, но ему этого мало. Ну, вы знаете его не хуже меня.

Я думала о том, далеко ли ушла Алиса, добралась ли она уже до таверны. Может, нужно было пойти за ней?

Ник продолжал:

– «Лучше переловить их всех», – сказал я. Никакого вреда не будет, если допросить их.

– Кого?

Получилось чрезвычайно грубо, но я хотела, чтобы Ник закончил свой монолог и уехал, дал мне подумать, что делать. Может быть, в ближайшие месяцы, пока мне предстоит толстеть, Алиса остынет и я сумею убедить ее вернуться?

– Шабаш ведьм в Малкин-тауэр. Он обнаружил там сущее змеиное гнездо. Не только Девисы, но и их друзья, те, что толковали об убийстве Томаса Листера и подрыве крепости. В этом списке несколько местных жителей; несомненно, это вызовет в окрестностях скандал. Кто бы мог представить, как развернулся дьявол в этом сыром маленьком уголке земли. Причем в Великую пятницу – ха! Им это с рук не сойдет, не те сейчас времена.

– У вас там список? – Я кивнула на бумагу в его руке – нечто в его словах вызвало мое любопытство. – Что там сказано?

Заметив мой интерес, он вздохнул с облегчением и попросил нож, который нашелся у Джеймса в верхнем ящике стола. Ник раскрыл свиток Роджера, развернул его и вытянул в руке, чтобы зачитать вслух.

– «Дженнет и Джеймс Девис показали, что после оргии они уехали на белых жеребятах, и Дженнет Престон велела им явиться в ее дом в Гисберне на следующее сборище через год. Престон привела на вечеринку своего фамильяра – белого жеребенка с коричневым пятном на морде».

Сердце бешено заколотилось у меня в груди.

– А другие люди на собрании в Великую пятницу – кто они были?

Целую вечность пожилой судья, сощурив мутные глаза, отыскивал имена.

– Давайте посмотрим… ах, да, вот здесь: «Жена Хью Харгривза из Барли; жена Кристофера Балкока из Мосс-Энда и ее сын Джон; мать Майлза Наттера; некая Копуша из Колна; и некая Алиса Грей, оттуда же».

Глава 9

Таверна «Челнок в руке» стояла недалеко от реки, у развилки, где дорога раздваивалась, уходя на север и на запад. Я проезжала мимо заведения прежде много раз, но никогда не удостаивала его вниманием. Привязывая коня во дворе, я догадалась, что название происходит, безусловно, от герба Шаттлуортов, на котором изображен щит с тремя челноками и устремившаяся вверх рука, держащая четвертый. Тот же самый символ был вырезан на деревянной вывеске с одной стороны низкого здания.

Когда я переступила через порог, в таверне воцарилась тишина и, казалось, сотня пар глаз остановилась на мне, хотя я была в своем самом скромном наряде: в черном шерстяном плаще и простой черной