Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

– Почему они тогда не вломились в дверь, чтобы арестовать меня?

– Потому что они еще не знают, кто ты, а я не стану им подсказывать.

При этих словах она издала звук, похожий на усмешку. Я потянулась к ручке двери.

– Я вернусь домой, объясню все Ричарду, и он поедет к Роджеру.

– Вы боготворите своего мужа. – Ее чистый голос прозвенел в холодной пустой комнате.

– Конечно. Что ты хочешь этим сказать?

– Не просите его ни о чем.

– Почему? – Горячая ярость снова забурлила во мне. – Разве ты не понимаешь, каким влиянием он обладает? Хочешь сказать, тебе не нужна наша помощь? Что как-нибудь сама выпутаешься? Алиса, на кону твоя жизнь. Насколько я знаю Роджера, он не ударит в грязь лицом перед Лондоном. Он составил список людей, которых нужно арестовать, и твое имя в этом списке. Что еще тебе не понятно?

Алиса снова опустила голову на руки. Она словно постарела на десять лет.

– Алиса, ты слышишь меня? Ты мне не веришь?

– Вам я верю, – ответила она.

Это была маленькая победа, и, несмотря на мой гнев, ее слова запели у меня в груди. Мне еще никто такого не говорил, да и потребности в этом я не испытывала.

– Но Ричарду нет? Отчего?

Она очень медленно повернула ко мне лицо и произнесла:

– Конторская книга.

– Что?

– Конторская книга, которую ведет ваш управляющий. Вы сказали, туда заносится все, что покупается, и все, что увозят из Готорпа. Верно?

Я озадаченно кивнула.

– Загляните туда.

– Но… Откуда тебе знать, что там написано? Ты же не умеешь читать.

В ее больших янтарных глазах я увидела необъяснимое сострадание.

– Не надо уметь читать, чтобы видеть очевидное.

* * *

Я направилась прямиком в кабинет Джеймса и сняла с полки толстую конторскую книгу, переплетенную в телячью кожу. Хотя в очаге горел огонь, у меня стучали зубы от холода. Аккуратным почерком Джеймса в книге записан перечень всего купленного и проданного:

Март: девять центнеров солода; бочка хереса; три больших соленых налима доставлены Томасу Йейту в Лондон…

И что мне искать?

Апрель: Майкл Торп в Колн с беконом; полугодовая рента за Айтенхилл-парк; пересылка ружья из Лондона.

Может, Алиса намекала на ружье? Ну и что, я о нем знаю.

Мистеру Уильяму Андертону за доставку разрешения на брак из Йорка.

Здесь я остановилась, мой палец замер на месте. Зачем кому-то Готорпе понадобилось разрешение на брак? Насколько я знаю, никаких помолвок не предвиделось.

И тут на глаза попалось слово, настолько мне известное, что я его совсем не замечала:

Душистое мыло в Бартон.

Уголь из шахты в Падихеме в Бартон.

Курицы, купленные в Клитеро, в Бартон.

Бартон.

Бартон.

Это было мое имя и мой дом. Но там никто не жил; дом пустовал с тех пор, как мы с матерью уехали оттуда четыре года назад.

– Мадам, вот вы где. – В дверях стоял Джеймс, его обычно невозмутимое лице было встревожено. – Вы что-то хотели?

– Нет, Джеймс, спасибо.

Я захлопнула книгу и в смущении обошла стол. Но когда я проходила мимо управляющего в коридор, ярость внезапно снова охватила меня: что плохого в том, чтобы заглянуть в собственную конторскую книгу? Почему меня не может волновать, как распоряжаются имуществом, которое я принесла в семью? Но что-то подсказывало мне: следует быть осторожной.

Покидая Алису в той сырой комнатушке в таверне, я тоже сказала ей на прощание несколько слов.

– Куда ты пойдешь? – спросила я.

Она только пожала плечами и уставилась в холодный очаг. Я была слишком поглощена своими мыслями, чтобы предложить ей помощь, и проскакала короткую дорогу домой в тумане собственного смятения.

– Хозяин искал вас, – сказал Джеймс.

Я с тревогой заметила, что он был не просто озабочен, но очень бледен и угрюм.

– Что-нибудь случилось?

– Одна из служанок внезапно слегла: Сара, горничная. Мистер Шаттлуорт попросил меня послать за доктором.

– Разумеется. А что с ней?

– Она жаловалась на головную боль, а сейчас у нее лихорадка. Она бредит и просит позвать матушку.

– Так пошлите за ее матерью. Или ее можно отослать домой?

– Думаю, это будет лучше всего, как только доктор осмотрит ее. На случай, если хворь заразная.

Я нахмурилась. В голове у меня крутилось слишком много: отправляемые в Бартон продукты, внезапно занемогшие слуги, и связь Алисы с Девисами, и рубиновое ожерелье. За сегодняшний день произошло больше событий, чем за весь год.

– Утром она казалась здоровой, – вслух подумала я, вспомнив, как Сара говорила в зале, когда Ричард собрал слуг.

Потом мне пришли на память розовые щеки и тяжелый взгляд Алисы, и сердце у меня упало. Я принялась молча молиться, чтобы потливая горячка или другой смертельный недуг не пришли в этот дом.

В коридоре было темно, а в кабинете Джеймса уютно и тепло. Мне не хотелось отправляться в путешествие длиной в двадцать миль, но что еще мне оставалось делать?

– Джеймс, прошу вас выполнить две мои просьбы: прикажите оседлать мою лошадь и передайте Ричарду кое-что от меня.

– Хозяин должен вернуться с минуты на минуту…

– Передайте ему: я еду в Колн, где сниму комнату в таверне на одну или две ночи и попытаюсь убедить Алису вернуться и быть моей повитухой.

Он посмотрел на меня с изумлением.

– Но, мадам…

– По моему мнению, Ричард повел себя в поисках ожерелья неподобающим образом. Он унизил наших преданных слуг. Вы сами это видели. Но, разумеется, вы об этом умолчите. Боюсь, из-за его поведения я лишусь искусной повитухи, которой доверяю и которая мне очень нравится, а других я больше не допущу принимать моего ребенка. Скажите ему что пожелаете. Подлинная причина, Джеймс, в том, что для меня невыносимо смотреть на грубое обращение моего мужа с прислугой. Вы все преданы нам, я вас ценю, и надеюсь, вы не станете думать о нем худо из-за этого. Вот почему я не могу оставаться в Готорпе – потому что расстроена. Пожалуйста, попросите его не ехать за мной, а утром я вернусь.

Мгновение поколебавшись, Джеймс учтиво склонил голову.

– Хорошо, мадам.

Я повернулась к двери и потом, словно только что вспомнила об этом, полуобернулась, уповая на то, что мое скрытое тенью лицо не выдаст моих чувств.

– Ах да, Джеймс, как обстоят дела в Бартоне? Все в порядке?

Лицо его тут же вытянулось и посерело. Большего мне и не требовалось. Он несколько раз открыл и закрыл рот, будто умирающая рыба, а я тем временем спокойно ждала.

– Желаете, чтобы вам что-то привезли оттуда, мадам?