Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

пришла, как теплый луч солнца, упавший на лицо. Может, я и потеряла Ричарда – или его безраздельное внимание – и мой брак оказался миражом, но у меня будет друг на всю жизнь.

Я оглянулась на спящую женщину, которая была моим единственным средством достичь этого. Ее золотые волосы разметались, грудь мирно поднималась и опускалась. Я вспомнила о мужчине, который расстроил ее в «Челноке», о том, как она сказала, что дети доставляют больше хлопот, чем пользы. Она была как будто первым человеком, которого я могла назвать другом, но много ли я на самом деле знала о ней?

Словно почуяв, что за ней наблюдают, Алиса заерзала на узкой кровати и застонала. Тело ее напряглось, она перебирала согнутыми пальцами одеяло.

– Оставь ее, – жалобно протянула она. – Оставь ее.

Но я не успела решить, будить ее или нет, – внезапно она снова успокоилась, тело расслабилось, а лицо стало безмятежным.

Я сидела, положив руки на живот, и смотрела, как чернильно-синее небо начало светлеть, и только когда тишину пронзил птичий щебет, мои веки отяжелели, и я забралась в кровать под холодные одеяла.

* * *

За завтраком в то утро мы представляли собой угрюмую компанию. Алиса хотела было есть со слугами, но я пригласила ее сесть за стол со мной и с маман, а когда она стала отказываться – настояла. Ни она, ни маман не были этому рады и сидели насупившись, когда перед ними ставили вареные яйца. Хлеб отличался от того, к которому я привыкла. Я вспомнила, как накануне служанка сообщила матери, что в доме остался только хлеб из отрубей, пшеничного нет.

Я почесалась под одеждой и чепцом там, где они сильно давили, и зевнула. Алиса понемногу клевала яйцо, и я тоже взяла себе из миски теплый овал и подержала его в ладонях. По сравнению с крутым белком моя кожа выглядела почти желтой.

– Флитвуд, с твоим яйцом что-то не так? – спросила маман.

Я откусила и нашла его на удивление вкусным: соленым и плотным, вовсе не таким дрожащим и водянистым желе, как приносят в скорлупе с моей кухни. Однако мне пришлось положить его, чтобы почесать руку через ткань там, где я не могла добраться до кожи.

– Флитвуд, – прикрикнула на меня мать, – у тебя что, вши?

Я подумала, что это не исключено, хотя и не видела ни одной. У меня было такое ощущение, будто все тело, от лодыжек до ушей, легонько щекочут. Я почесала шею, лицо, запястья и ноги через чулки – всюду, куда могла дотянуться.

– Возможно, – ответила я.

Вши бывают у бедняков, у тех, кто не моется, но я-то тру себя холщовой тряпицей каждый день и смазываю розовым маслом запястье и горло.

– Ешь, – велела маман. – Вот бы тебе такой аппетит, как у твоей повитухи.

Алиса зарделась и перестала намазывать маслом хлеб, медленно опустив нож.

– Я предпочитаю белую булку этому дешевому хлебу, – сказала я, надеясь в свою очередь заставить маман покраснеть, и это у меня получилось.

Но я лгала: хлеб с семенами был теплый, питательный и, намазанный домашним маслом, очень вкусный. Зуд начался снова, и я стукнула ножом о стол, подпрыгнув, чтобы почесать заднюю часть бедер.

– Флитвуд!

– Я не знаю, что со мной.

Я поскребла пальцами юбку сзади, и это принесло облегчение, но тут снова защекотало предплечье там, где я почесала его мгновением ранее.

– Держи себя в руках. Это неприлично.

– Такого со мной раньше не было, а как только я приехала жить к вам, у меня все зачесалось с головы до пят. Вы стираете постельное белье, маман?

– Разумеется, не мели ерунды!

– Мне нужно снять это платье. – Я выбралась из-за стола и остановилась в дверном проеме. – Джилл, поможешь мне?

Алиса с заметным облегчением встала из-за стола и последовала за мной из столовой вверх по лестнице. Мне было невтерпеж, когда она развяжет все ленты и шнурки, которые затянула меньше получаса назад.

– Скорее, пожалуйста!

Наконец платье упало на пол, и я переступила через него; потом пришлось снять корсет с талии и французские фижмы с бедер. Сев, чтобы снять чулки, я торопливо сдвинула рукава нижней сорочки и принялась отчаянно царапать ногтями кожу. Залезла под рубашку, чтобы добраться до кожи на животе, плотной и гладкой, хотя раньше она была рыхлой. Вынула из волос шпильку и почесала ею заднюю часть шеи.

Алиса, потирая свою шею, задумчиво смотрела, как я корчусь перед ней.

– Может, ванна поможет? – предположила она.

Принесли лохань и кувшины воды из кухни. Потом постучалась горничная, которая принесла кусок домашнего мыла, мягкого и черного, совсем не похожего на твердые белые брусочки, которые покупаем мы. Я не знала, как попросить Алису отвернуться, когда я оголюсь, но она и сама догадалась. Когда исподнее упало на пол, я почти ожидала увидеть крошечных черных букашек, ползающих по моему телу и одежде, но ничего подобного не обнаружилось. Кожа была всюду белая, а вовсе не полыхала красным, как мне представлялось по ощущениям. Я засмеялась. Алиса обернулась со своей складной кровати.

– Что там?

– Ничего. Ни вшей, ни сыпи. У меня, наверное, видения.

Я наклонилась к воде, побрызгала ею на себя, гася зуд, который напоминал множество крошечных языков пламени, лижущих мою кожу.

– Хотите, я выйду? – спросила Алиса, все еще глядя в стену.

– Нет, не надо, – ответила я.

Она осталась лежать спиной ко мне, для удобства подобрав под себя ноги. Вода стекла, и я уставилась на свой живот, который заметно вырос с тех пор, как я в последний раз принимала ванну. Жесткие черные волосы под ним мне видно не было. Я провела по всему телу куском мыла, скользящего, как уж, и зуд притупился. Набрала воды в кувшин, вылила себе на голову и намылила волосы, так что они превратились в спутанную массу. Вода нежно плескалась вокруг меня, и я вздохнула, позволяя мыслям унестись к тому, о чем думала с того туманного апрельского дня, когда ездила с Ричардом и Роджером на охоту.

– Алиса, ты слыхала о фамильярах?

Я услышала, как она шевелится на кровати.

– Да, – ответила она.

– Дженнет Девис говорила, что у ее матушки есть собака, а я видела одну собаку, когда ты…

Алиса замерла.

– Когда я что?

Я с трудом проглотила слюну. Она повернулась и прямо посмотрела на меня через плечо яркими чистыми глазами.

– Когда я что?

– Алиса, не смотри на меня.

Я попыталась спрятаться в воде, но она не отрывала взгляда от моего лица.

– Вы подглядывали за мной?

– Нет.

– Когда?

– Я… Я поехала тебе навстречу. И увидела вас двоих